«Декабрист» вновь криво усмехнулся и сделал круговое движение головой с неопределенной мимикой, что можно было расценить как угодно, но Лев Михайлович поспешил понять это как подтверждение своих слов.
– Ну что ж, тогда не стоит тратить время на посторонние разговоры. Я вас кратко, в общих чертах введу в курс того, чем занимается наша лаборатория…
Выражение лица завлаба оставалось отстраненным, даже равнодушным, под стать равнодушию всей обстановки кабинета: «трехэтажного» тяжелого сейфа, громоздкого письменного стола, кажущимися ненастоящими цветами в глиняных горшках на подоконнике, и прочими, так же кричаще-казенным одинаково-неодушевленным предметами. Даже промокательница папье-маше и массивный, явно еще «сталинский» чернильный прибор на столе, не предполагали наличия здесь какой-либо живой, творческой мысли. Внешне так же смотрелся и хозяин кабинета, доктор наук Лев Михайлович Глузман, сорокашестилетний с глазами навыкате и скошенным назад лбом, глубокими залысинами и одутловатыми щеками со следами порезов от безопасной бритвы. Маленькие глазки под очками с толстыми стеклами, не позволяли в них всматриваться, они словно прятались не только за стеклами очков, но и в глубине глазниц, тоже нестандартно, глубоко вдающихся в череп. В общем, не смотрелся завлаб, и если бы кто-то сказал, что он лучший ученый-разработчик института… Это наверняка бы вызвало как минимум недоверчивые улыбки, а то и откровенный саркастический смех. Кто? Этот со свинячьими глазками и лбом обезьяны, этот мешок с…!? Ученый!? Видимо, примерно то же думал про себя и «декабрист», не доставивший себе труда даже запомнить имя отчество своего нового начальника. Пребывая в состоянии крайнего возмущения от перспективы жить в общаге, он и говорить-то хотел только на эту тему. Его меньше всего интересовало, над чем работает лаборатория, и чем будет заниматься он. Он вообще приехал сюда не для того чтобы чем-то заниматься, а для того чтобы… выждать. Выждать время, полгода, ну самое большее год, пока в Москве уляжется «волна» от его «фокусов» и он с помощью родственников и прочих покровителей сможет спокойно туда вернуться. Однако завлаб со своим «невидимыми» глазами, уже более не позволял собеседнику «вырулить на бытовую колею», заговорил именно о предстоящей работе:
– Как вам наверняка известно, наш институт занимается разработкой новых типов ракет класса земля-воздух, то есть зенитных ракет. А наша лаборатория конкретно специализируется на радиовзрывателях. Вам приходилось заниматься радиовзрывателями на прежнем месте работы?
Выражение лица «декабриста» говорило о всем чем угодно, кроме желания обсуждать какие-либо радиовзрыватели. Но Лев Михайлович, напротив, будто преобразился, как влюбленный в свое дело профессор в аудитории перед студентами вдохновенно «читал» свою лекцию:
– Сейчас наш институт находится на заключительной стадии разработки абсолютно новой сверхманевренной и помехоустойчивой ракеты. А это означает, что на ней должен стоять абсолютно неподверженный воздействию ни активных, ни пассивных помех радиовзрыватель…
Несмотря на то, что Лев Михайлович говорил, что называется, проникновенно, с неподдельной «болью» за порученное ему и его лаборатории сверхважное дело… «декабрист» совершенно не «въезжал» в эти рассуждения, что и отразилось на его лице. Однако Лев Михайлович, не обратил на это ни малейшего внимания, продолжая свою «вдохновенную лекцию»:
– Важнейшей характеристикой радиовзрывателя зенитных ракет является область его срабатывания. Ну, а как сами понимаете, это не что иное, как пространство около ракеты, определяемое геометрическим методом условных центров цели в момент срабатывания радиовзрывателя, то есть в момент подрыва боевой части ракеты…
«Декабрист» совершенно ничего не понимал, выражение его лица уже из пренебрежительного, прошло стадию растерянности и все более отображало нечто вроде ужаса. Но завлаб по-прежнему ничего этого не замечал.
– Ну, а теперь перейдем к математическому отображению этой области, – эти слова Лев Михайлович произнес с особым удовольствием и выражением схожим с тем, с которым гурман собирается отведать свое любимое блюдо, а любитель выпить откупоривает бутылку хорошего вина или водки. – Вероятностным описанием этой области является функция, которая характеризует распределение координат подрыва боевой части ракеты в районе точки встречи. Формула этого события выглядит так, – Лев Михайлович мгновенно написал только что озвученную формулу на маленьком листочке бумаги и подал его «декабристу».
Тот машинально взял этот лист и полный недоумения и безмолвия в него уставился.
Лев Михайлович испытующе посмотрел на «декабриста». С десяток секунд в кабинете царило гробовое молчание. Наконец, так и не найдя что сказать по предложенной к обсуждению формуле, «декабрист» осторожно словно хрупкий предмет, положил листок на стол.