Из внутреннего кармана лидера наемников на стол перекочевал сверток, внутри которого находились горошины. Одна из самых ходовых валют Улья, добываемая из споровых мешков уже неплохо развитых зараженных. Джо взял сверток, быстро покачал его на руке, и спрятал куда-то за стойку:
— Что-то вес не почувствовал.
— Ты серьезно?
— Вполне. Считай, ты меня просишь дать информацию о том, как уговорить одного из моих лучших рейдеров угробить себя. А он ценный кадр. Надежный.
Алмаз нахмурился и достал сверток побольше, развязал его, но бармен, молча и настойчиво — забрал весь мешочек. Он отправился туда же, где был предыдущий. Джо подмигнул наемнику и цокнул языком:
— Вуаля!
— Ты, часом, в цирке не работал в прошлой жизни?
— Не доводилось. Но трюки с исчезновением денег это вот прямо мое.
— Не сомневаюсь… Давай к делу.
— Предложи ему остановиться в городке около универмага. Он там один — не ошибетесь.
— Ты смеешься?
— Нет. Абсолютно серьезен. Пять минут.
— Он что, все это время туда ради жратвы или шмоток стремился прямо в пасть к элите?
— Нет. Он не такой дурак. У него свои причины.
— Какие же? — Алмаз явно начинал выходить из себя.
— А это неважно. Просто предложи. Ты просил дать тебе козырь в руки — я его дал. Не испытывай мое терпение, — голос Джо зазвенел сталью, намекая на то, что разговор окончен и оба посетителя могут либо дальше отдыхать в заведении, либо проваливать ко всем чертям.
Алмаз пристально рассматривал Монаха, сидящего напротив. Рейдер никак не реагировал на повышенный интерес к нему, как и на то, что два незнакомца прошли через весь зал и приземлились за его столиком, находящимся в самом углу бара. Проводник неторопливо тянул ароматный чай с бергамотом, или, как любил говорить Джо — «с бегемотом». На вид ему было лет тридцать пять — сорок. Какой-то больно неопределенный вид. Среднего роста плечистый мужик, темные волосы, не тронутые вообще сединой.
А вот уголки глаз и лоб сильно испещрены морщинами. На этом, на первый взгляд, мрачноватом и спокойном лице, горели глубоко посаженные зеленые глаза. Огонек внутри них заставлял если не отводить взгляд, то чувствовать внутри какое-то неудобство. Наверное, многие с этим сталкивались в жизни — у человека настолько прямой и неотрывный взгляд, что кажется, будто он смотрит сквозь тебя.
Некоторые психологи, специализирующиеся на изучении манипулировании людьми, утверждают, что обладатели выработанного сильного взгляда могут концентрировать свое внимание на «третьем глазу» — точке, находящейся в центре переносицы собеседника. Тем самым заставляя его соглашаться с собой или подчиняться своей воле. Так или иначе, Грабля под этим пристальным «сканером» стушевался довольно быстро, а вот Алмаз пресс зеленых зрачков выдержал, и даже заговорил первым:
— Меня зовут Алмаз, это мой напарник — Грабля.
— Монах, — негромкий баритон выдал спокойного и уверенного в себе человека.
— Наслышаны.
— Надеюсь, только хорошее, хотя это вряд ли.
— Я не собираю сплетен. Мне нужны хорошие работники…
Монах отрицательно покачал головой:
— Я одиночка. И точка.
Зеленоглазый сам улыбнулся своему каламбуру и еще раз отпил чай мелкими глотками, немного зажмурив глаза. Ни дать, ни взять — кот. На мгновение лицо его от этого посветлело и даже перестало создавать впечатление лика суровой статуи. Но ненадолго. Алмаз поиграл желваками на скулах и, раздраженно выдохнув, произнес:
— У нас есть хорошее предложение, и за него соответствующая оплата…
— Я повторяю. Я работаю только один.
Грабля недовольно побарабанил пальцами по столу и подался вперед:
— Мы едем в городок.
Монах удивленно поднял бровь и с интересом посмотрел на парочку:
— Вдвоем что ли?
— Ну, ты же как-то один ходил, — Грабля все не унимался. Похоже, ему хотелось решить вопросы как можно скорее.
Алмаз добавил к словам товарища:
— Нет, не вдвоем. Будет целая колонна. Пятьдесят человек ровно. Три «бэхи»[4] и грузовики с джипами. Получишь столько, что хватит податься ближе к центру и жить в крупном стабе год, ни в чем себе не отказывая.
— Мне и тут хорошо. Зачем вам туда? Маруся!
К столику, через весь бар, направилась, виляя бедрами, одна из официанток. Длинные, темные и густые волосы до середины спины были распущены. Вопиющее нарушение в любом уважающем себя ресторане, но только не в Улье. Здесь статистика иммунных, которые смогли спастись при попадании в новый мир и добраться до условно безопасных мест, такова, что на десяток мужчин приходилась одна женщина в лучшем случае. Соответственно, не стоит особого труда догадаться, какая доля выпадала на женскую судьбу. Шутки про то, что если ты косая и полная, то ты просто не в первой десятке — сразу теряли здесь свой смысл. Любая женщина тут уже становилась раскрасавицей, какой бы внешностью не обладала. А если нет, есть забористый алкоголь, с ним и радугу в мертвом кластере увидеть можно.