- Да потому что это и делает тебя живым, Арвик! - вскричал Тьюр, разворачиваясь лицом к голограмме своего творения. - Именно то, что ты способен пропустить информацию через себя, а не через десяток тупых баз данных!
Робот испуганно поджал под себя колесики, затушив эмиттер. Герцогиня Кимбер взглянула недовольно.
- Шог Алаан, я вынуждена потребовать подобающего поведения. Требую уже не как Директор корпорации, в которой вы работаете, а как лицо императорской крови. Думаю, сыну Дракона-Солнца тоже была весьма неприятна ваша выходка.
Титул Великого Корхана, Первого Дракона, до неузнаваемости изменившего облик мира, прозвенел особенно грозно, с привкусом стали и пороха, даже в словах хрупкой аристократки, единственным острым предметом которой была пилочка для ногтей.
- Прошу прощения, герцогиня... - сдавленно пробормотал Тьюр.
- Мы понимаем ваши мотивы, шог Алаан, но все же вынуждены просить вас сдерживаться, - спокойно сказал Кестель.
Провода Арвика затопила жгучая обида, которая изливалась из его кремний-кобальтового мозга и из каждого байта передаваемой информации, отчего малютка-робот, не могущий никак интерпретировать поступающие данные, просто улегся на столешницу, отключая один за одним свои внешние сенсоры в попытке уменьшить объем передачи и, соответственно, получения. Приступ кончился через секунду, едва не приведя робота к перегреву накопителя и короткому замыканию в районе аккумуляторов.
Он чувствовал себя редкой зверюшкой, помещенной в клетку. Два человека любуются им сквозь прутья клетки, обсуждая достоинства, недостатки, число пятнышек на шкуре и щетинистость усов. А отец, любимый, замечательный папа, который всегда помогал и защищал, сейчас сидел снаружи и преданно махал хвостиком, глядя в глаза этим существам в глаза. Махал, совершенно забыв о том, что его сын сейчас торчит посреди зоопарка на потеху публике.
Это отвратительное чувство возникло, едва они вошли в зал. Неестественный шаг Тьюра, поведение, движение рук, ног, глаз - все вопило о том, что происходить что-то экстраординарное. Чуткие датчики ловили десятки отклонений, но даже его центральный мозг, облюбованный мышами, не мог дать ответ.
- Писк! - проворчал недовольный отец семейства, возвращавшийся с добычей во рту и вынужденный быстро-быстро перебирать лапками по перегревающейся плате.
Температура все ближе и ближе подступала к критической черте, а система вентиляции уже не могла справиться с подобным жаром. Скорее, она стала даже новым ее источником, поскольку винты работали на пределе и сами начинали разогревать свои кожухи.
Хорошо, допустим. Создадим логическое допущение, что два существа, для которых искреннее проявление эмоций столь же преступно, сколь для нищего украсть литр молока в голодный год, действительно в восторге от потенциальных перспектив первого искусственного интеллекта. Кажется, Эрлан от этого не содрогнулся. Они, словно маленькие дети, увидели новую красивую игрушку, которой точно нет ни у кого абсолютно.