Читаем Черчилль полностью

Его риторика была адресована двум отчасти пересекающимся аудиториям: людям из Палаты общин и людям у радиоприемников. Здесь я, пожалуй, буду говорить от первого лица. Мне было двенадцать, когда Черчилль пришел к власти, хотя показывать его я умел уже лет с пяти. (Я также мог пародировать Муссолини, Сталина и Рузвельта.) Мой отец провел четыре года в окопах и потерял друзей в Дарданеллах, у него не было оснований доверять Черчиллю. Я помню, как в апреле 1940-го он сказал: «Говорят, этот парень станет премьер-министром». Но уже в мае он заговорил по-другому: «Похоже, мы должны ставить на Уинстона». К тому времени его уже называли «Уинстон». Поздней весной и летом 1940-го мы с отцом читали все его речи и регулярно слушали его по радио. Общий эффект был ошеломляющим. Я и сегодня помню все его интонации, его слова и целые предложения. Я хорошо помню два момента: после Дюнкерка и перед последней фазой проигранной битвы на континенте, он с настойчивостью призывал (это было 4 июня):

Мы не уступим, мы не сдадимся. Мы будем сражаться во Франции, на море и океанах, мы будем биться в воздухе с удвоенными силами и верой, мы пойдем до конца. Мы будем защищать наш остров любой ценой. Мы будем сражаться на побережье. Мы будем сражаться на аэродромах. Мы будем сражаться на полях и на улицах. Мы будем сражаться в горах. Мы никогда не сдадимся.

В Палате общин Черчилль в характерной для него шутливой манере прибавил: «Мы будем драться вилами и метлами, потому что это, черт возьми, все, что мы имеем». Даже в самые тяжелые времена у него всегда наготове было несколько шуток. Он напоминал старого друга доктора Джонсона из Пемброк-колледжа: «Я пытался стать философом, но, уж не знаю как, мне всегда мешало мое жизнелюбие». Разумеется, мы не слышали того, что он говорил про вилы и метлы. Но его призыв никогда не сдаваться подействовал очень сильно. Мы в это верили, мы к этому стремились.

После капитуляции Франции он вновь произнес поразительную речь: «Так давайте же вспомним о нашем долге и будем вести себя так, чтобы и через тысячу лет британцы и жители стран Содружества могли сказать: «Это было наше лучшее время»». Люди поверили этим словам, и не только в Британии. Эти слова знали по всей Европе, их слушали и повторяли, невзирая на опасность, и им верили. Тогда же молодой археолог из Оксфорда, Стивенс, придумал обозначать слово «победа», «victory», латинской буквой V. Он провел выходные, «провозившись», как он выразился, с французскими шахтерами, и ему показалось, что французам нравится придуманный им знак, а значит и остальным он тоже понравится. Кодовые позывные азбуки Морзе, три точки и тире, повторяли первые ноты Пятой симфонии Бетховена. ВВС сделало этот знак популярным. Черчилль принял его с готовностью и энтузиазмом и повсюду его использовал, – он посещал военные части и руины городов, одной рукой он показывал V, а в другой зажимал толстую сигару и большую шляпу-котелок. Итак, первой победой Британии в этой войне, стала победа риторики и символики. И то и другое – на совести Черчилля.

Перейти на страницу:

Все книги серии Персона

Дж.Д. Сэлинджер. Идя через рожь
Дж.Д. Сэлинджер. Идя через рожь

Автор культового романа «Над пропастью во ржи» (1951) Дж. Д.Сэлинджер вот уже шесть десятилетий сохраняет статус одной из самых загадочных фигур мировой литературы. Он считался пророком поколения хиппи, и в наши дни его книги являются одними из наиболее часто цитируемых и успешно продающихся. «Над пропастью…» может всерьез поспорить по совокупным тиражам с Библией, «Унесенными ветром» и произведениями Джоан Роулинг.Сам же писатель не придавал ни малейшего значения своему феноменальному успеху и всегда оставался отстраненным и недосягаемым. Последние полвека своей жизни он провел в затворничестве, прячась от чужих глаз, пресекая любые попытки ворошить его прошлое и настоящее и продолжая работать над новыми текстами, которых никто пока так и не увидел.Все это время поклонники сэлинджеровского таланта мучились вопросом, сколько еще бесценных шедевров лежит в столе у гения и когда они будут опубликованы. Смерть Сэлинджера придала этим ожиданиям еще большую остроту, а вроде бы появившаяся информация содержала исключительно противоречивые догадки и гипотезы. И только Кеннет Славенски, по крупицам собрав огромный материал, сумел слегка приподнять завесу тайны, окружавшей жизнь и творчество Великого Отшельника.

Кеннет Славенски

Биографии и Мемуары / Документальное
Шекспир. Биография
Шекспир. Биография

Книги англичанина Питера Акройда (р.1949) получили широкую известность не только у него на родине, но и в России. Поэт, романист, автор биографий, Акройд опубликовал около четырех десятков книг, важное место среди которых занимает жизнеописание его великого соотечественника Уильяма Шекспира. Изданную в 2005 году биографию, как и все, написанное Акройдом об Англии и англичанах разных эпох, отличает глубочайшее знание истории и культуры страны. Помещая своего героя в контекст елизаветинской эпохи, автор подмечает множество характерных для нее любопытнейших деталей. «Я пытаюсь придумать новый вид биографии, взглянуть на историю под другим углом зрения», — признался Акройд в одном из своих интервью. Судя по всему, эту задачу он блестяще выполнил.В отличие от множества своих предшественников, Акройд рисует Шекспира не как божественного гения, а как вполне земного человека, не забывавшего заботиться о своем благосостоянии, как актера, отдававшего все свои силы театру, и как писателя, чья жизнь прошла в неустанном труде.

Питер Акройд

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии