— Можно подумать, что выбирать уже предоставили нам, — пожала плечами Чи.
— Тихо, жребий тянут, — зашипела Таниса.
Кимон выставил кулак, из которого торчали уголки двух платков. Стенвольд жестом пригласил Палдрона тянуть первым, и тот вытащил платок с красным углом.
— Жаль, — вздохнул Сальма, когда купец ликующе замахал им.
— Право выбора в первой схватке предоставляется «Золотой скорлупе», — объявил Кимон.
Пирей спорил с товарищами на предмет своего противника. Судя по указующему персту, он выбрал Танису. Девушка, несмотря на прежнюю похвальбу, нервно стиснула губы, но общим голосованием ей назначили Фальгера. Недовольный мантид показал на Сальму.
— Чемпион Пирей сражается с иностранным принцем. — Кимон, сделав это объявление, прошествовал в самый центр форума, а Стенвольд и Палдрон торопливо заняли места на трибуне. Песчаный круг, который после каждой схватки разравнивали граблями, обрамляла мозаика с изображением батальных сцен. Пробоине в стене муравинского города на одной стороне салютовали два жукана-дуэлянта на другой. Далее поднимались ярусами каменные сиденья. В стенах над ними виднелись открытые, по обычаю, двери. Крыша, как почти во всех общественных зданиях Коллегиума, состояла из натянутой на деревянные стропила прозрачной ткани.
— Вот и хорошо, — с улыбкой сказал Сальма друзьям.
— У вас там хоть мантиды-то водятся? — спросила Таниса — за Сальму она явно беспокоилась больше, чем за себя.
— Кучами, — ответил он, посылая ухмылку противнику. — По колено в них ходим.
Бойцы вышли к самому кругу. Зрители возбужденно перешептывались, предвкушая, как будут рассказывать об этом в тавернах в обмен на выпивку. Стенвольда поразило сходство между противниками. В своих стеганых куртках, бриджах до колен, сандалиях и перчатках на одной руке они казались кровными родственниками. Пирей, выше ростом и угловатый, как все мантиды, стянул свои черные волосы в хвост, черты красивого лица искажала злая гримаса. Рукава камзола, обрезанные по локоть, обнажали его костяные шпоры. Смуглый, коротко стриженный Сальма, хоть и разбил в Коллегиуме немало сердец, выглядел почти не менее грозно. Они впились глазами друг в друга — один со злобой, другой с улыбкой.
Кимон протянул бойцам два меча. Клинки были деревянные, покрытые сверху бронзой, но каждый на этом форуме знал, как больно они бьют, попадая в цель.
Старый распорядитель все еще числился офицером в своем родном Кесе. Его могли в любой момент отозвать назад, однако он уже двадцать лет не бывал дома, одевался в белое на манер почтенных жуканов и вполне обходился без телепатической связи с сородичами.
— Равнение на книгу, — распорядился Кимон. Бойцы, обернувшись лицом к северному сектору форума, отсалютовали клинками деревянному подобию раскрытого тома. Книга висела на стене, корешком ей служил бронзовый меч; на одной странице значилось «Преданность», на другой «Мастерство». — Время, — скомандовал муравин, и механические часы, висящие против книги, со скрипом пришли в движение. Соперники вступили в круг, как только его покинул Кимон.
За этим без промедления последовал первый удар, направленный Пиреем в нос своему неприятелю. Сальма, однако, отклонился назад и разминулся с мечом на несколько дюймов. Ему определенно уже доводилось видеть мантидов в бою.
После этого финта Сальма, к восторгу зрителей, тут же перешел в наступление. Дрался он в безупречном стиле Форума Доблести: клинок рубил, ноги вычерчивали дуги и прямые черты. Свободная рука в перчатке прикрывала грудь, готовясь отразить вражеские удары. Лишь отдельные выпады и быстрый переступ ног показывали, что он все-таки не жукан. Пирей в отличие от него никогда прежде не имел дела со стрекозидами и потому ограничивался защитой, но долго это не могло продолжаться.
Совершенно неожиданно Сальма подскочил к Пирею на расстояние вытянутой руки, и все увидели, как взметнулась вверх одна из костяных шпор. Пирей мог бы разодрать Сальме лицо и даже лишить его глаз, но это означало бы дисквалификацию всей команды. Сальма, воспользовавшись секундным замешательством мантида, хлопнул его мечом по виску.
Противники разошлись. Сальма поклонился товарищам, Пирей даже не шелохнулся. В нем чувствовался нерушимый холодный гнев, свойственный его расе, и все понимали, что Сальма вместе со всей командой еще пожалеет о своей провокации. Мантид отомстит непременно — сейчас, через десять дней, через год.
— Первый удар за принцем, — провозгласил Кимон как ни в чем не бывало. — Равнение на книгу, второй раунд. Время!