Когда она вышла через парадную дверь с рюкзаком, велосипедом и игуаной, перед ней все еще расстилался луг, покрытый красными и желтыми цветами, а из-за гор вставало солнце, хотя обычно оно вставало не с той стороны. Линдси была рада. Она не любила солнце, потому что оно не стояло на месте; оно не давало ей никаких преимуществ, за исключением момента, когда оказывалось точно над ее головой и у нее не было тени. Даже одной тени. Все, что когда-то принадлежало ей одной, снова было внутри Линдси, где и должно было оставаться.
В миле или двух впереди показалось нечто похожее на каменный выступ. Игуана поместилась в корзинке, закрепленной на руле, а рюкзак был не настолько тяжелым, чтобы причинять неудобство. Нигде не было видно людей, хотя если она проявит достаточное упорство и если не проколет шину, то когда-нибудь непременно доедет до местного бара. А если бара здесь пока нет, она поболтается по округе чуть подольше, чтобы посмотреть, кому первому придет в голову эта замечательная идея.