Результаты поразили: ни топлива, ни графита внутри почти не осталось. Сорванная крышка реактора наклонилась, как на кастрюле с убежавшим молоком, из нее торчат обломки труб. Оттуда на пол протекли и застыли сталактитами наплывы из оксида урана и расплавленного графита (часть из них назвали «слоновьими ногами» из-за характерного вида). Состав некоторых из них в природе не встречается, и поэтому новый минерал получил название «чернобылит». Если в 1987 году для взятия проб «ноги» приходилось расстреливать из автоматов и снайперских винтовок, то с течением времени они размягчились и превращаются в радиоактивную пыль — самую опасную для человека субстанцию, так называемые «горячие частицы». Самый неумолимый разрушитель — время — постепенно подрывает перекрытия реактора и перемещает по нему разбросанное топливо. Но возможность возникновения ядерной реакции очень низка, что не может не радовать. Впрочем, когда-то ученые так же говорили и о возможности аварии на советских атомных электростанциях…
Ликвидаторы
Не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть. Вот диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтобы искусить вас и будете иметь скорбь дней десять. Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни.
Их было много — сотни тысяч. Самыми первыми стали работники станции и пожарные. Затем присоединились военные, физики, медики, строители, шахтеры, вертолетчики, электрики, дозиметристы, рабочие…
Первые умерли через две недели. «Что я сделаю? — разводил руками главврач 6-й московской клинической больницы. — Им нужно пересадить новое тело, от старого ничего живого не осталось». У оператора Леонида Топтунова необожженным остался лишь небольшой кружок на спине. Были и те, кому повезло больше. Выжили работники станции Александр Ювченко, Борис Столярчук и Юрий Корнеев. Анатолий Дятлов дожил до 1995 года и умер от лучевой болезни. Александр Ювченко получил инвалидность.
Буквально на следующий день после аварии к ЧАЭС и в Припять спешно стянули подразделения Внутренних войск и МВД. 300 милиционеров из Киевской бригады как 300 спартанцев были брошены на смертельно опасное мероприятие — закапывание «грязного» грунта. Военнослужащие охраняли объекты (усиленно муссировались слухи о диверсантах и враждебных разведках) и очищали территории от радиоактивного мусора. Естественно, никто им не говорил о степени опасности, об уровнях получаемых доз, о мерах личной защиты и гигиены. Службы Гражданской обороны оказались неготовыми к тому, для чего и были созданы. Оборудование и средства защиты пылились десятилетиями, практически полностью выйдя из строя. Не хватало противогазов, респираторов, специальных рукавиц. Обычный брезентовый костюм никак не предохраняет от облучения, но о противорадиационных костюмах с системой вентиляции никто даже не слыхивал. Лето 1986 года выдалось жарким, и тысячи людей работали со снятым «лепестком» (ватно-марлевой повязкой). Иностранные корреспонденты смотрелись как пришельцы из космоса в своих прорезиненных костюмах и бахилах, сопровождаемые советскими переводчицами в легких платьицах.
Необходимость в постоянной смене ликвидаторов, быстро набирающих большие дозы облучения, вызвала острую нехватку человеческого ресурса. В Белоруссии и на Украине во всю мощь заработали военкоматы, призывая на «кратковременные сборы» офицеров запаса. Множество бывших солдат, отслуживших в Афганистане, также последовали на ликвидацию «по зову Родины».
Их поднимали ночью, вытаскивали из своих квартир, ловили на работе, прямо на улицах, у друзей. К мобилизации подключились спецслужбы, выявляя специалистов нужных направлений. Женам практически насильно вручали повестки. Пугали трибуналом за неявку на сборные пункты. Происходящее сильно напоминало законы военного времени. Призванным даже не давали времени собраться и предупредить родственников, друзей, сослуживцев. Сборные пункты превратились в растревоженный человеческий улей. Вновь прибывших «партизан» наспех одевали и бросали на реактор. Выданная спецодежда не могла защитить жизненно важные органы, и в ход пошли самодельные свинцовые трусы, рубашки, жилеты.