— Но друзей мира — десятки и сотни миллионов! — возразила Анна, никогда не терявшая головы. — Тебе надо было сразу взять все дело в свои руки, а не передавать Сандерсу. Может быть, советские ученые погибли на острове от напалма. Ведь доложили о каких-то человеческих криках.
— Это местное население! — досадливо отмахнулся Дрэйк. — А их лодку видели уходившей в море.
— В воде ее бомбили, — заметила Анна.
— Но хоть щепки остались бы? Если бы агент Скотта, этот Бен Ред, не исчез, Юный Боб сразу нашел бы тайный причал партизан, и дело с концом.
— Подождем, — сказала Анна. — Может быть, твои люди давно уже сожгли этих советских ученых и ты напрасно волнуешься. Иди сядь рядом. Я не хочу громко говорить.
Луи Дрэйк продолжал стоять.
— Шайка Юного Боба, — соображал он вслух, — уехала вчера в полночь. Прошел день, и их нет. Настал вечер — их все нет. Не могу же я начинать торжественный обед в честь комиссии, если из одиннадцати присутствуют четверо!
— Но ведь прием только предлог: мы тайно празднуем нашу свадьбу, напомнила Анна. — Садись же рядом со мной!
Дрэйк сел, недовольный, с нахмуренным лицом. Они сидели в разных углах дивана и отнюдь не напоминали счастливых молодоженов.
— Ну, сядь ко мне, милый! — попросила Анна.
Дрэйк нехотя подвинулся ближе.
Анна обвила его шею левой рукой и, упершись лбом в его голову, зашептала на ухо:
— Не волнуйся, милый! Ихара явится, и ты громогласно потребуешь объяснений причины задержки. Он сообщит то, что явится потрясающей сенсацией. Я скажу, что лично предупредила советских ученых, чтобы они не ездили на остров, так как против вредителей применяют средство исключительной силы — «Эффект Стронга». Я скажу, что предупредила их о том, что каждый человек, имевший соприкосновение с «эффектом», становится разносчиком заразы и подлежит уничтожению ради блага человечества. Эти мои слова слышал преподобный Скотт, он был в машине при моем разговоре с Анатолием Батовым… Советские ученые поехали тайно, ночью! Зачем? Изучить явление? А почему они об этом не предупредили, не известили властей? Дальше! Они не вернулись в гавань. Значит, у них есть тайные планы. И вот их находят в лесу с возбудителем «Эффекта Стронга». Значит, они хотели совершить тайную диверсию. С какой целью? Может быть, затем, чтобы приписать это американцам? Советских ученых задержали: они пытались бежать. Печальная необходимость заставила предать их тела огню. Так вся эта скандальная история с филиалом Института Стронга будет скрыта.
— Ты гений, Анна! — в восторге отозвался Дрэйк, отстраняя ее руку. Садись сейчас же за стол, напиши все это, — я передам Скотту. У него зашифруют, и завтра же «Сияющий Эдди» напечатает об этом во всех американских газетах! Пирсон не раз говорил мне: ложь должна быть чудовищной!
Так они и сделали. Все же, когда пробило одиннадцать часов и ждать больше было невозможно, Анна, с согласия Дрэйка, распорядилась пригласить гостей за стол.
Торжественный обед начался речью преподобного Скотта, поблагодарившего Анну за голландское гостеприимство и поздравившего маркиза Анака с благотворной деятельностью комиссии. Поэтому Скотт поднял тост за гостеприимную Анну и энергичного маркиза Анака. Это было скрытое поздравление молодоженов. Все дружно выпили шампанское за здоровье этой пары. Старик Ван-Коорен так расчувствовался, что даже прослезился, поцеловал дочь и долго тряс руку маркизу Анака.
Преподобный Эмери Скотт продолжал свою речь. Он благодарил комиссию за беспристрастное суждение, выразившееся, по его мнению, в том, что она сумела избежать политической тенденциозности и поняла, что нет никаких заразителей, а все во власти божьей (Скотт имел в виду выводы, опубликованные без ведома советских делегатов). Если бог посылает за грехи кару на людей, то надо смирить гордыню и соблюдать заповеди, иначе восторжествует дьявольское семя. А так как все в руках божиих и не хватает ни сил, ни средств справиться с вредителями, то мудрость подсказывает смирение. Если Синдикат пищевой индустрии станет старшим братом «Юниливерс», то это перст божий… Много еще в этом духе говорил Скотт.