– В таком случае мне придется произвести строгий личный досмотр. – Прижимая одной рукой обе ее руки к полу, Кит стянул с Шелли наполовину спущенные джинсы и рывком распахнул на ней рубашку.
– Похоже, ты сейчас кончишь, так и не приступив к делу, Кинкейд, – заявила Шелли и укусила его за шею.
Кит никак не ожидал от нее такой смелой выходки и резко откинул назад голову. Воспользовавшись его замешательством, Шелли выскользнула.
– Ты недооцениваешь мое стремление к независимости, – заявила она.
– Значит, ты отказываешься дать мне свободу действий?
– Я, пожалуй, смогу предоставить тебе неприкосновенность убежища, но только при условии полного урегулирования вопросов политического равновесия. – Шелли качнулась вперед и с изяществом юной балерины опустилась на него.
Они отчаянно нуждались в мирных переговорах, третейском судье, посреднике – еще как нуждались. Но в том-то и беда с языком любви, что оргазм заменяет в нем почти все другие слова. Довольно было нескольких – таких как «да», «нет», «возьми меня» и бесконечных «м-м-м-м-м-м…», – и они наконец признали обоюдную сладостную и безоговорочную капитуляцию.
В тот вечер Шелли и Кит вполне могли бы стать героями новостей на всех телеканалах как первая гетеросексуальная пара, которая блестяще сдала все нормативы на звание членов будущего Клуба любителей подводного секса.
Матти тем временем сидела рядом с Коко и капитаном субмарины перед пультом управления, с восторгом разглядывая красоты подводного мира.
– Похоже, что у тебя появится новая мама, – приятельски подмигнула ей Коко.
– Давно пора, – отозвалась девочка. – Взрослые ужасно бестолковые! Они все говорят задом наперед.
– Неужели? – удивилась ее собеседница.
– Понимаешь, Шелли мне сказала, что дяди и тети никогда не найдут общего языка, потому что все мужчины – с Марса. А папа сказал, что дяди и тети потому никогда не найдут общего языка, что женщины – с Венеры. Но я знаю: дяди и тети с одной и той же планеты, – рассудила Матти. – С планеты Земля. Так что пусть ищут, – философски изрекла она и как-то очень по-французски пожала плечиками. – Может, и найдут.
Половые различия:
Нужды.
Мужчины. «Брак скорее на пользу мужчине, чем женщине. Женатые мужчины живут дольше, чем холостяки. У них реже бывают сердечно-сосудистые заболевания и психические расстройства».
Женщины. «Видите ли, если бы наши вибраторы убивали пауков в ванных комнатах, разводили огонь для пикника, целовали нам верхние веки и говорили, что даже в обтягивающих платьях мы не выглядим толстухами, разве нам нужны были бы мужики?»
Глава 23
Список потерь
Прошла неделя. В семь часов вечера тщательно отобранные жизнерадостные люди всех возрастов, оттенков кожи и телосложения заполнили огромную телестудию в южном Лондоне. Сама студия, декорированная для записи очередной передачи «Одинокие сердца», являет собой аляповатое творение поп-арта. Из динамиков льется мелодичная музыка. Правда, и музыка, и декорации несколько смягчены, дабы придать предстоящей телепередаче несколько грустную тональность.
Прямо на глазах британских телезрителей ведущий с патлами рок-гитариста, приглаженными гелем для придания умильного благообразия и соответствия духу трансляции, вспоминает трагические события необычного реалити-шоу «Одинокие сердца». Британские таблоиды называют «Одиноких» «самым причудливым медовым месяцем в истории человечества». Документальный телематериал, жених, невеста и режиссер отсутствуют. Перечисляя приключения, выпавшие на долю молодоженов на далеком тропическом острове: циклон, захват заложников, извержение вулкана, трагическое исчезновение самолета, все пассажиры которого предположительно погибли, – погрустневший ведущий спрашивает, удалось ли хлебнувшей лиха супружеской паре достичь перемирия в войне полов. Посчастливилось ли им удачно сочетать полярные противоположности?
Ведущий продолжает речь, сообщая зрителям, что о невесте осталось лишь одно-единственное трогательное свидетельство. Задень до передачи была получена видеокассета, где Шилейн Грин заснята с гитарой в руках. Картинка на экранах телевизоров сменяется короткой видеозаписью – Шелли запечатлена во время исполнения четвертой сюиты Баха для лютни. Произведение великого немецкого композитора сыграно виртуозно и даже не без апломба.