При счете два мне показалось, что я увидел смазанное, перекошенное язвами, лицо Грешника сквозь решетку в боковом окне автобуса. При счете один мне стало казаться, что он смотрит на меня, а моторки замедляют движение, будто что-то почувствовали.
Не знаю, что там должно было быть дальше: ноль, или бум, или кабздец. Но ничего не произошло — моторки действительно сбросили скорость. Автобус медленно, со скрипом, притормаживал прямо перед моими глазами.
Высовываться из-под маскировки было опасно. И я вжался в землю, чувствуя, что напряженная Банши делает то же самое. Вжался так, будто я взведенная пружина, готовая в любой момент распрямиться, метнуть взрывчатку и слинять под прикрытие соседнего дерева. Моторки еще раз «вздохнули», заскрипели и остановились. Хлопнула дверь и послышались удаляющиеся шаги — кто-то потопал к перекрестку, и довольно быстро вернулся, гаркнул что-то и пошел к автобусу.
Я все никак не мог понять их язык. Слова русские, но все резкое, кашляющее и скрипучее, будто «Рамштайн» пытается свой «Ду Хаст» перепеть.
— Ждем, он дорогу уточняет, — шепнула мне в ухо Банши.
Погавкали, разошлись — опять хлопнула дверь и громко зарычав, тронулся первый фургон. Водитель поддал газу, накручивая обороты и в этот момент все вокруг залило яркой вспышкой света.
Раздался оглушительный взрыв, и огненный столп, вырвавшийся из-под земли, прожег кабину насквозь, переднюю часть фургона раскурочило, подбросило вверх, и всю моторку развернуло поперек дороги.
Мимо нас, огибая широкий дуб, за которым мы прятались, пронеслась волна горячего воздуха, комья земли и сломанные горящие ветки. Облако дыма понеслось по дороге.
В этот же момент мы атаковали шарабан. Я хлопнул шашками, активируя их, и двумя руками метнул на крышу автобуса. Банши, наоборот, будто играя в боулинг, по очереди послала два заряда под днище. Моторка дернулась, пытаясь дать задний ход, параллельно открылась дверь, откуда успело выпрыгнуть два Грешника. А дальше я уже не видел — бросился за деревья, прячась от взрывной волны.
Четыре взрыва слились в один. За спиной будто сауну развернули на полную мощность — моментально обдало жаром и засыпало горячими осколками. Я бросился между деревьев к третьему грузовику, уже почти успевшему развернуться. Но там все уже сделал Стеча, раздались выстрелы, и водитель с пассажиром вывалились на землю.
Горело и взрывалось еще минут пятнадцать. Что-то сдетонировало в первом фургоне, а на автобус было страшно смотреть. Шарабан сплющило и скрутило, как фантик от конфеты, а трое или четверо — из-за огня было сложно понять, Грешников, которые успели выскочить, догорали вокруг черными головешками. Добивать было уже некого.
— Стеча, ты как? — я подошел к здоровяку, устало опустившемуся рядом с уцелевшим грузовиком.
— Подарки вам привез, но силы по нулям. Если выдержал, пока они усаживались и все осматривали, думал, вырублюсь. Вы бы хоть свистнули что ли, знак бы подали, что рядом.
— А что, когда долбануло, были варианты, что это кто? Белки орешками кидаются? — фыркнула Банши, но при этом обняла Стечу и подкинула ему бутылочку с эликсиром. — Что там за подарки? Валить надо скорее, здесь хоть и глушь, но пошумели сильно.
Я заглянул в кузов, заставленный оружейными ящиками. У одной стены длинные, примерно метровые. Вдоль другой вразнобой — патроны, снаряжение, взрывчатка.
— Неплохо, — присвистнула банши у меня за спиной и полезла в кузов. — Они на войну что ли собрались?
Я вскрыл ближайший ко мне ящик, внутри которого в специальных углублениях лежали винтовки. Новые, ароматно пахнущие ружейной смазкой и лаком. На внутренней стороне крышки была опись с названием:
— Если они нет, то мы теперь вполне, — я забрал винтовку и несколько пачек патронов. — Забирайте это все и дуйте домой, а я все-таки вернусь и тихонько посмотрю, что в доме осталось. Когда этих спохватятся, уже так просто не пройдем.
Глава 19
Мрачный, высокий ночной лес практически сразу скрыл следы пожара на месте засады, но оранжевое зарево в небе преследовало меня еще несколько километров. Хорошо, что только меня — то ли не сезон, то ли Мраколовы специально для базы выбрали деревню в уединенном месте, но по дороге назад я никого не встретил.