«Да сбудется реченное от Господа пророком, глаголющим: от Египта воззвах Сына моего» (Мф. 2; 15). В пророчестве говорится об Израильском народе (Ос. 11; 1). Пророк, убеждая Осию не отчаиваться, но уповать на Промысл, указывает ему на чудеса и, между прочим, на изведение Израильтян из Египта. К Иисусу Христу относится сие пророчество, хотя не прямым образом. Пророчества бывают не прямые, когда они отчасти сбываются над одними лицами, но после полнее и точнее сбываются над другими. Святитель Златоуст замечает: "Аще о пророчестве сомнишися, отвещаем, яко и сей есть пророчества закон: когда многия части говорятся о иных, а исполняются на других". Пророчество говорит о Ханаане, имеющем быть рабом брату, а га-ваониты - потомки его, делаются рабами Израиля. В таком же смысле пророчество и здесь прилагается к Иисусу Христу. "Кто более Сын Божий нарещися может? Еда народ Ваалу поклоняющийся и Веельфегору причащающийся?" (сн.: Пс. 105; 28) Для чего евангелист приводит такое непрямое пророчество? (имеется в виду Мф. 2; 15 - ред.). Он писал свое Евангелие для евреев, а для них бегство Иисуса Христа в Египет, к народу необрезанному, казалось чрезвычайным соблазном; но коль скоро им указывают на пророчества, они уже нимало не сомневаются в подлинности и достоинстве сего события. Подобные пророчества встречаются и в других местах, и объем их еще обширнее: они обнимают многое вдруг. Божественный взор обнимает все, человеческий же, вспомоществуемый Божественным, обнимает многое. Таким образом, возвращение Иисуса Христа, из Египта произошло скоро, следовательно, нелепа мысль, будто Иисус Христос в Египте выучился многому. Для Младенца такое научение невозможно; в зрелом же возрасте Он не был в Египте. Да и премудрость в сие время была в Египте не очень на высокой степени. Подробностей пребывания Его в Египте мы не знаем. Предание говорит, будто во время пришествия Иисуса Христа идолы в Египте пали. Предание сие началось с IV века и сделалось общим в VII веке. Святитель Златоуст говорит, что Иисус Христос Своим пришествием освятил Египет. Евсевий говорит, что идолы во время пришествия Иисуса Христа только замолкли, но не пали. Отцы последующие в сем случае имели в виду пророчество и искали ему исполнения: «приидет во Египет, и потрясутся рукотворенная» (Ис. 19; 1). Каким образом совершилось сие падение, - определить невозможно.
Посмотрим теперь, что делает Ирод. «Тогда Ирод видев, яко поруган бысть от волхвов, разгневася зело» (Мф. 2; 16). Иисус Христос в это время был уже в Египте. Сначала Ирод медлительность и невозвращение волхвов мог приписывать другим причинам; потом увидел, что он поруган, осмеян от волхвов, тогда как он - царь - столь благосклонно принял их, не царей, и это для его самолюбия было величайшим ударом. «Разгневася зело». С самого младенчества характер его был пламенный; под конец жизни эта пламенность и решительность прошли, место их заступили подозрительность и чрезвычайная раздражительность. Он убил без всякой вины двух сынов своих, за пять дней до смерти казнил Антипатра, однажды сам покушался на свою жизнь; притом в это время он был в страшной болезни. «Хощет бо Ирод искати» душу «Отрочате». Наконец, хотение сие обращается в решительность избить младенцев, чтобы в числе их погубить и Божественного Младенца. Вероятно, он не хотел убить Сына Божия; но, с другой стороны, не имел высокого понятия и о Мессии, и это намерение его было следствием опасения заговоров. Пред смертью его открылся заговор, за который многие фарисеи заплатили жизнью; вскоре после того они свергли золотого орла, которого Ирод поставил было на дверях храма. Антипатр, сидя в крепости, хвалился, что он через несколько дней будет царствовать. Таким образом, не один гнев Ирода был причиной избиения младенцев. Флавий молчит об этом событии, и это приводит многих в недоумение касательно подлинности Евангельского сказания об этом предмете. Но дело сие должно (было - ред.) совершиться сокрыто, ибо отцы и матери, узнав о сем намерении Ирода, могли скрыть детей своих. Некоторые указывают на то, что Ирод в сем случае представляется уже крайне жестоким, каким он едва ли и был. Но сия жестокость еще ничего не значит в сравнении с той, какую он замышлял пред своей смертью. Он велел сестре своей Саломии собрать всех старейшин Иудейских в Иерихоне и убить их в день его смерти. Ибо, говорит он, Иудеи не будут обо мне плакать; но сестра его и сын были в десять крат лучше его и не исполнили его адского завещания. Почему же это кажется невероятным? История показывает, что жестокость в царе часто соединена с набожностью.