Иван Петрович видел: расстояние между лодками сокращалось. Вот уже и женщина на беспомощной лодке заметила спасателей. Она радостно замахала руками. Но работу свою не остановила. Ведерко ее мелькало в воздухе, вычерпывая воду из лодки. Лишь время от времени она посматривала в ту сторону, откуда приближался к ней баркас.
— Но как они заберут ее оттуда? — произнес Иван Петрович. — Ведь волны не позволят приблизиться к той лодке… они разобьют лодки одну об другую…
Словно в ответ ему Рома развернул трос, который лежал возле него. Он что-то кричал, но Анна не слышала его — мешал ветер и шум волн. Рома встал. Широкими взмахами руки он что-то показывал Анне. Она смотрела на него, не понимая. Ведерко застыло в ее руке. Рома махал рукой и кричал. Волна толкнула лодку — и Анна с трудом удержалась. Дуновение ветра донесло до нее:
— …брошу… ловите…
Этого было достаточно. Анна перебралась, вцепившись задубелыми пальцами в борта, на корму. Она влезла в люк и стала ногами на кожух мотора, возвышаясь по пояс над лодкой. Так было верней — и освобождались руки. Анна была наготове.
Юноша-моторист направлял баркас прямо на лодку. Большая волна подбросила его и начала опускать. Как по наклонной горке, баркас мчался к Анне. Казалось, он врежется в корму. Но за два-три метра моторист резко нажал на руль, переложив его в сторону. Лодка мелькнула справа, проносясь мимо баркаса. И в этот же миг Рома бросил трос, крепко привязанный одним концом к баркасу. Моторист сбавил газ, и баркас стал замедлять ход.
Вьющейся змеей трос мелькнул в воздухе, раскручиваясь петлями над Анной.
Обеими руками она схватила его. И, чувствуя, как он натягивается, пытаясь вырваться из ее, Анны, окровавленных рук, несколько раз обернула его вокруг флагштока, изо всех сил удерживая свободный конец.
— …вязывайте… привя… — вновь донесся до нее крик.
Так, привязать конец. Дрожащими пальцами Анна крепко привязала свободный конец к крышке люка. И бессильно опустилась. Силы вмиг покинули ее. Она дрожала всем телом. Она боялась взглянуть туда, где была лодка со спасателями. В висках что-то стучало, перед глазами плыли зеленые круги. Еще минуту — и она потеряет сознание… Нет, надо пересилить себя. С усилием Анна приподняла голову.
Моторист оглянулся. Он заметил привязанный трос, кивнул головой. Рука его вновь нажала на руль. Из-под кормы его баркаса вновь заклубился черный дым. Стук мотора слился в ритмичную песню. Трос натянулся. Первая лодка пошла вперед, медленно двигаясь к берегу.
И за ней, на буксире, шла вторая, подтягиваемая тросом, кормой вперед. Рома радостно улыбался. Теперь он смотрел уже не вперед, а назад, — туда, где он видел на расстоянии десятка метров Анну.
Антохин так же радостно улыбался:
— Молодца! — горячо воскликнул он, удостоверившись, что опасная операция завершалась. — Ай, молодца! Хорошо справились! Но и женщина… не растеряться, поймать трос…
До берега оставалось уже не более километра. Глядя назад на Анну, которая неподвижно сидела на корме лодки, Рома видел одновременно и моториста. Лицо юноши было строгим и серьезным. Он вроде бы к чему-то прислушивался. Вот, он поднял брови. Посмотрел на Рому — и вновь прислушался. Рома забеспокоился. Юноша, всем своим видом, показывал опасность. И вдруг Рома понял. Он и сам услышал, как мотор их лодки словно закашлялся. Сухой кашель… потом пауза. И снова кашель… И снова пауза. Длинная и нестерпимая. Мотор не работал. Баркас остановил свой ход. Анна удивленно приподняла голову: что случилось?
Не менее тревожно вздрогнул и Антохин, который не сводил глаз с лодок. Остановка… что?.. Почему?..
Моторист зло стукнул кулаком по борту. Он прокричал Роме во всю силу своей глотки:
— Я же говорил… топлива не хвата…
Конец слова отнес, оторвав, бешеный порыв ветра. Однако, не понять было нельзя. Не хватило топлива. Вторая лодка не завершила своего пути. Спеша, и моторист, и Рома не проверили количества топлива в баках. Лодка встала. Трос бессильно свесился. Волны начали бросать лодки, как щепки. Вот, моторист схватился снова за руль. Он нажимал на рычаг, стараясь изменить направление, в котором бросало лодку волнами.
И снова Рома понял. Теперь появилась новая опасность: волны, бросая лодки, могли сжать их и разбить одну об другую. Что же делать? Отвязаться, бросить трос?..
Антохин положил бинокль. Лицо его побледнело. Это была настоящая катастрофа. Лодки, оказавшиеся связанными, должны были погибнуть обе…
Анна вновь опустила голову. Ей вдруг стало все безразлично. Она устала, ей было холодно, она дрожала. Пусть будет, как будет…
Лодки сближались. Руль не слушался, он беспомощно крутился в воде. Вот уже осталось два-три метра. Большая и высокая волна катилась на них. Сейчас все будет кончено…