Джесмин была одна, но она была смелой девочкой и не собиралась просить денег у Примроз. Она хотела ей помочь, исключив себя из круга ее забот. В первые же дни после отъезда Примроз в деревню Джесмин истратила почти все свои деньги. Она думала, что первый заработанный ею соверен неисчерпаем, и очень удивилась тому, как быстро он растаял в ее неопытных руках и как мало ей удалось на него купить. Порадовавшись несколько дней своей самостоятельности, она написала восторженное и полное надежд письмо Примроз:
Это полное энтузиазма письмо Примроз получила, когда Дэйзи было еще очень плохо. Оно облегчило ее тяжелые думы о сестре, которая осталась совсем одна в Лондоне. Она подумала, что Джесмин получит сразу много заказов и заработает достаточно денег для удовлетворения своих скромных желаний и потребностей. Поэтому она не стала посылать ей деньги из суммы, которую вернула Дэйзи.
Но у Джесмин было не так много заказов, как предполагала Примроз. Две леди попросили украсить их парадные столы. Две другие обещали пригласить ее, но, видно, забыли о своем обещании. И никто больше не платил ей столько, сколько миссис Дэйнтри. Ноэля не было в городе, чтобы помочь ей найти заказчиков. Скоро настал момент, когда тощий кошелек не смог обеспечить даже самые скромные нужды, а Джесмин была слишком горда и слишком уверена в собственных силах, чтобы попросить денег у Примроз.
Настали трудные дни, но они лишь закалили ее волю, как бывает, когда испытания выпадают на долю людей с сильным характером. Вскоре жизнь преподнесла ей болезненный урок, и девочка ощутила это со всей остротой.
Больше всего Джесмин надеялась на свою рукопись. Этот роман, первый плод ее незрелого таланта, должен был принести ей кучу денег и украсить лаврами ее юное чело. Она надеялась, когда роман будет напечатан, вернуть долг Поппи и жить припеваючи, пока не вернутся сестры.
Однажды, примерно через десять дней после отъезда Примроз в Розбери, Джесмин стояла у окна Чудесного замка и наблюдала за почтальоном. Он перешел через улицу, Джесмин горячо надеялась, что он остановится у дома мисс Эгертон и опустит в их ящик или письмо от Примроз, или, что еще лучше, – пакет с корректурой второй части ее романа. Однако почтальон прошел мимо. Его громкое «тук-тук» раздалось от двери справа, затем – от двери слева, но к ним в дом он не постучал.
Джесмин глубоко вздохнула и, отойдя от окна, села за свой скудный завтрак. Она побледнела за последние дни, и глаза не блестели, как прежде. Позавтракав, Джесмин взяла со стола кошелек и заглянула в него. Сегодня четверг. Она работала в понедельник и получила семь шиллингов и шесть пенсов. В кошельке оставалось три шиллинга, хотя она не могла упрекнуть себя в излишествах, а сидела на скудной диете.
«Все равно нельзя просить денег у Примроз, – подумала она. – Ведь только вчера она написала, как рада, что я не нуждаюсь в ее поддержке. Еще она написала, что болезнь Дэйзи стоит дорого и что мы должны какое-то время экономить изо всех сил. Бедняга Примроз! Я не буду просить ее о помощи. Я должна справиться сама. Но как это сделать? Боюсь, что той леди не понравилась моя последняя работа. А по-моему, я украсила стол красиво: цветы выступали из темно-зеленых листьев. Но мне показалось, что миссис Ли шепнула миссис Манселл: «Совсем неинтересно! А вам нравится?» Но миссис Манселл не ответила. Ее собственный званый обед намечался на сегодня, и она почти обещала позвать меня, когда я пришла сегодня утром. Ладно, что толку думать об этом. Сегодня мне не наполнить мой кошелек, это очевидно. О боже, боже! Что же мне делать?»
И вдруг Джесмин вспомнила. Румянец вернулся на ее лицо, глаза вновь заблестели.