Читаем Чумазое Средневековье. Мифы и легенды о гигиене полностью

Сохранилась такая осанка и в ранний период эпохи Возрождения. Рут Гудман[14], рассказывая, как положено было держаться знатным дамам, пишет: «В начале XVI века существовала одна общепринятая поза, в которой изображали всех женщин-модниц – неважно, сидела дама, стояла на коленях, стояла прямо или ходила; эту позу изображали и на гобеленах, и в иллюминированных рукописях, и на простых ксилографиях. Вы, конечно, можете сказать, что это просто такой художественный стиль, но он в самом деле очень точно соответствует нескольким кратким описаниям элегантного поведения и идеальной осанки для женщин того периода. По сути, главные элементы этой идеальной осанки – поданные чуть вперед бедра и вытянутая шея. Попробуйте сначала сделать это стоя, чтобы понять ощущения. Ноги вместе или в паре дюймов друг от друга, ступни направлены вперед, а теперь, держа ноги прямыми, подайтесь бедрами вперед и отведите плечи чуть назад. Ваш силуэт от кончиков пяток до шеи должен напоминать слегка изогнутую кривую. А теперь вытяните заднюю часть шеи, чтобы смотреть прямо вперед, а не вдоль носа».

В описываемое время сапожное ремесло уже сделало качественный рывок, и обувь стала намного прочнее, чем прежде, а ближе к концу XVI века появилось такое новшество, как каблук. Вслед за этим сменилась и походка – из скользящей она превратилась в семенящую. Поэтому такую осанку, которая у средневековых дам была с детства, молодым леди эпохи Возрождения приходилось вырабатывать искусственно.

Улучшение тела

Средневековые медицинские тексты практического характера описывают разнообразные способы «улучшения тела», дабы оно больше соответствовало канонам красоты. Большая часть рецептов предназначены для обоих полов, но есть и те, которые рекомендованы только для женщин и даже только для мужчин.

Самым распространенным способом улучшить свою внешность являлось, как и во все времена, окрашивание волос – есть средневековые рецепты покраски их в черный и рыжий цвета, а также осветления. В первую очередь это было все той же борьбой с признаками старости – седели в Средние века нередко, как и сейчас, в молодом возрасте, поэтому краски для волос были очень востребованы.

Вторая по популярности группа рецептов – это многочисленные средства для ухода за кожей или для улучшения запаха тела. Их много, и они тоже «унисекс», без разделения по половому признаку.

Авторы трактатов рекомендовали мужчинам и женщинам расчесывать волосы, мыть руки, чистить зубы и ногти, омывать тело – сохранилось великое множество рецептов смесей для ароматных и лечебных ванн, жидкого и твердого мыла, средств для гигиены рта и т. д. Некоторые из них я приведу дальше, когда от теории красоты и гигиены перейду к практическим примерам.

Все вышеперечисленное привычно и понятно современному человеку. Но можно выделить и очень необычные для нас рецепты, дающие понимание, что все-таки наши каноны красоты не всегда совпадают со средневековыми. К примеру, в медицинско-косметических трактатах часто встречаются рецепты по… уменьшению груди. Для этого рекомендовались всякие мази, припарки и даже хирургические операции. В Средние века красивой считалась именно маленькая грудь. Возможно, потому что прекрасной считалась юность и девственность. А возможно, дело было в том, что маленькая грудь показывала, что ее обладательнице не приходилось самой выкармливать ребенка, у нее есть кормилица.

Но каким бы удивительным это ни казалось в наше время, этот рецепт скрывает в себе еще более поразительные вещи. Дело в том, что он тоже был «унисекс» – рекомендации по уменьшению груди предназначались как женщинам, так и мужчинам. Впрочем, после того, как я встретила в переводе одного из трактатов описание уменьшения мужских тестикул хирургическим путем, я практически перестала еще чему-либо удивляться.

Исключительно женским косметическим средством считалась прежде всего косметика. В трактатах немало рецептов того, как красить лицо, придавать ему благородную бледность и свежий румянец, скрывать под притираниями изъяны кожи и морщинки. Разумеется, моралисты это крайне не приветствовали, но общество в целом относилось с пониманием, ведь красота являлась главным качеством, которое требовалось от женщины. А вот использование косметики мужчинами строго порицалось, тех, кто так делал, называли «женоподобными», и в средневековых текстах встречаются недвусмысленные намеки на то, что под этим термином подразумевается гомосексуализм.

Перейти на страницу:

Все книги серии История и наука Рунета

Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи
Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи

XVIII век – самый загадочный и увлекательный период в истории России. Он раскрывает перед нами любопытнейшие и часто неожиданные страницы той славной эпохи, когда стираются грани между спектаклем и самой жизнью, когда все превращается в большой костюмированный бал с его интригами и дворцовыми тайнами. Прослеживаются судьбы целой плеяды героев былых времен, с именами громкими и совершенно забытыми ныне. При этом даже знакомые персонажи – Петр I, Франц Лефорт, Александр Меншиков, Екатерина I, Анна Иоанновна, Елизавета Петровна, Екатерина II, Иван Шувалов, Павел I – показаны как дерзкие законодатели новой моды и новой формы поведения. Петр Великий пытался ввести европейский образ жизни на русской земле. Но приживался он трудно: все выглядело подчас смешно и нелепо. Курьезные свадебные кортежи, которые везли молодую пару на верную смерть в ледяной дом, празднества, обставленные на шутовской манер, – все это отдавало варварством и жестокостью. Почему так происходило, читайте в книге историка и культуролога Льва Бердникова.

Лев Иосифович Бердников

Культурология
Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света
Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света

Эта книга рассказывает о важнейшей, особенно в средневековую эпоху, категории – о Конце света, об ожидании Конца света. Главный герой этой книги, как и основной её образ, – Апокалипсис. Однако что такое Апокалипсис? Как он возник? Каковы его истоки? Почему образ тотального краха стал столь вездесущ и даже привлекателен? Что общего между Откровением Иоанна Богослова, картинами Иеронима Босха и зловещей деятельностью Ивана Грозного? Обращение к трём персонажам, остающимся знаковыми и ныне, позволяет увидеть эволюцию средневековой идеи фикс, одержимости представлением о Конце света. Читатель узнает о том, как Апокалипсис проявлял себя в изобразительном искусстве, архитектуре и непосредственном политическом действе.

Валерия Александровна Косякова , Валерия Косякова

Культурология / Прочее / Изобразительное искусство, фотография

Похожие книги

Эра Меркурия
Эра Меркурия

«Современная эра - еврейская эра, а двадцатый век - еврейский век», утверждает автор. Книга известного историка, профессора Калифорнийского университета в Беркли Юрия Слёзкина объясняет причины поразительного успеха и уникальной уязвимости евреев в современном мире; рассматривает марксизм и фрейдизм как попытки решения еврейского вопроса; анализирует превращение геноцида евреев во всемирный символ абсолютного зла; прослеживает историю еврейской революции в недрах революции русской и описывает три паломничества, последовавших за распадом российской черты оседлости и олицетворяющих три пути развития современного общества: в Соединенные Штаты, оплот бескомпромиссного либерализма; в Палестину, Землю Обетованную радикального национализма; в города СССР, свободные и от либерализма, и от племенной исключительности. Значительная часть книги посвящена советскому выбору - выбору, который начался с наибольшего успеха и обернулся наибольшим разочарованием.Эксцентричная книга, которая приводит в восхищение и порой в сладостную ярость... Почти на каждой странице — поразительные факты и интерпретации... Книга Слёзкина — одна из самых оригинальных и интеллектуально провоцирующих книг о еврейской культуре за многие годы.Publishers WeeklyНайти бесстрашную, оригинальную, крупномасштабную историческую работу в наш век узкой специализации - не просто замечательное событие. Это почти сенсация. Именно такова книга профессора Калифорнийского университета в Беркли Юрия Слёзкина...Los Angeles TimesВажная, провоцирующая и блестящая книга... Она поражает невероятной эрудицией, литературным изяществом и, самое главное, большими идеями.The Jewish Journal (Los Angeles)

Юрий Львович Слёзкин

Культурология