— Примерно. Освобожден Меч. Вы слышали о Мече, Князь. Его имя Звездный.
— Да? Это что, у вас принято так шутить?
— Поверьте, Князь, мне сейчас не до шуток.
— В таком случае до свидания. Мне пора. Чедаш, закажи билет на ближайший рейс до… До куда угодно, главное, чтобы отсюда. Не смею больше вас задерживать. Разрушитель.
— Князь?
— Вы — безумцы, но я-то — нет. Кому, скажите, пришла в голову идея выпустить Меч? Вам?
— Им.
— Ах вот как. В таком случае передайте «им», что пора собирать чемоданы. Я неясно выражаюсь? Извините. Меч уничтожит здесь все. Всех. И вас в том числе. Вас — в первую очередь.
— Но ваши силы и моя магия…
— Не смешите меня, Разрушитель. Его не остановить, понимаете? В мире, где нарушен Закон, Законом становится Меч. Чедаш, проводи этого господина. Да, кстати, Разрушитель, не стоит смотреть на Чедаша так пренебрежительно. Он — единственный Бог, который удостоил своим вниманием ваш убогий мир. Бог! А вы, все десятеро, посмели замахнуться на божественность, даже не зная, что это такое. Вы получите то, что заслужили. Прощайте.
Империя Ямы Собаки. Остров Фокс
— Ты затеял большое дело, сынок… Торанго.
— Олле, не называй меня так. Не привык я. Сам знаю, что большое, ты просто скажи: ты пошел бы?
— С тобой? Куда угодно.
— А другие? Те, кто живет на Фоксе?
— Они тоже. Но, понимаешь, они пошли бы за тобой. Потому что ты — это ты. Ты вернулся. Выжил. Ты — их командир и император. Твоя дружина почти вся цела. А вот как будет на Анго… Я не знаю, сынок.
Дома было удивительно хорошо.
Олле сидел в кресле, лицом к окну, вертел в руках кубок с вином. Поглядывал на меня осторожно. Он, кажется, все еще не мог поверить в то, что я вернулся. Я и сам поверить не мог.
Первые дни чего-то не хватало, остро не хватало, пугающе. Потом ясно стало: чувство опасности. Оно ушло.
На Фоксе мне ничего, абсолютно ничего не угрожало. Сейчас я уже привык, что никто не собирается убивать меня. Привык. Даже научился сидеть спиной к распахнутому окну. И все равно иногда странной казалась безопасность.
Из Шенга, из столицы, письма приходили три раза на дню.
«Торанго! Когда прикажете ждать Вас в столице?» Потом примчались гонцы.
А мне осознать нужно было. Понять, что я дома. Ф-флайфет, ну не мог я так вот сразу…
Спасибо Олле! Что бы я без него делал? Он на гонцов рявкнул, рыкнул, выругался. И на какое-то время от меня отстали.
Убедились, что жив император, и успокоились.
— Материк и люди враждебны нам, — задумчиво проговорил мой воспитатель.
— А кто виноват?
— Ну, вина здесь, я полагаю, обоюдная. Нет, ты прав, конечно, рано или поздно нужно начинать контактировать. Но очень трудно будет внушить эту мысль всем шефанго.
— Мы дрались вместе. — Я отвернулся к окну. Там было небо. Горы. И океан. С ума сойти! Ямы Собаки!
— Что? — Олле, услышав священную формулу, вскинулся, как дарк на волне.
— Мы дрались вместе, — повторил я. — Шефанго пойдут воевать по моему Слову. А после войны… после того, как нам придется воевать вместе с людьми, эльфами… мит перз!
— Да, пожалуй. После войны все станет совсем иначе. Что ты там про эльфов, Эльрик?
— Ничего.
— Ты так и не расскажешь мне, как жил там? — Олле допил вино и налил себе еще. А заодно долил и в мой кубок.
— Не знаю. Расскажу, наверное. Это долгая история, сам ведь понимаешь. Он кивнул:
— Понимаю. Но когда ждешь, время тянется еще дольше. Десять тысячелетий — это много. Слишком много для жизни среди смертных. Ты уходил мальчишкой. А вернулся… Я не могу понять, Эльрик. Стал ты старше? Или наоборот? Поэтому и хочу знать, как же ты жил? Как ты выжил?
Мне даже думать о Материке не хотелось. Я слышать о нем не желал.
Говорят, что со временем все плохое забывается и остаются лишь милые сердцу воспоминания.
Говорят…
Люди умирали, потому что были смертны. А я, как ни старался, не мог не привязываться к ним. Появлялись и исчезали города. Государства. Народы. Казалось иногда, что весь мир сошел с ума и несется куда-то, закусив удила, ничего не видя за шорами… Вперед! Вперед! Только я один нормален в нем. А иногда, наоборот, приходило вдруг понимание, что я давно спятил. Что невозможно сохранить рассудок в этом постоянно меняющемся мире. Были века одиночества и годы общения.
И снова одиночество. Друзья умирают.
Были женщины…
— Я, кажется, умудрился влюбиться там, представляешь, Олле?
— В человека?
— В эльфийку.
— А она?
— А она — нет.
Как мало, оказывается, вина помещается в кубок. А вообще, хватит уже бездельничать. Пора в столицу. Слово о мобилизации — дело святое. На Ямах Собаки давненько не воевали всерьез.
Эллия. Грэс
Элидор
Я был готов убить любого эллийца, решившего помешать мне. Но им было не до того. Напуганные вестями с северо-востока, эллийцы беспрекословно отдавали мне всех своих солдат и предоставляли моей армии кров и провиант. И ни одна местная собака даже не тявкнула в нашу сторону.