Генка, как верный друг, тоже сразу позабыл про всякие пропавшие наконечники. История, которая его так занимала, моментально вылетела из головы. То, что он сейчас услышал, было значительно важнее. Речь шла о чести Янкиного отца.
Глава пятая
ЧТО СКАЗАЛ ВОЕНКОМ
В историческом музее канцелярия была тоже историческая. Массивный письменный стол у окна относился к эпохе Людовика XIV, стулья были золоченые, обитые синим бархатом; занавески на окнах, сделанные из бамбуковых дранок и разрисованные тушью, попали сюда из далекой восточной страны. Даже чернильница на столе была какая-то особенная, выточенная из куска черного базальта.
Рядом с чернильницей под стеклянным колпаком красовались массивные бронзовые часы, настолько редкие, что никто не рисковал из заводить, и поэтому они с первого дня своего появления здесь неизменно показывали одно и то же время.
Янкина мама, сопровождаемая Сергеем Петровичем и ребятами, подошла к письменному столу эпохи Людовика XIV. На столе стоял потертый телефонный аппарат. Трубка была снята. Мама приложила ее к уху и сказала:
— Алло? Я слушаю.
— Это гражданка Янсон Анна Карловна? — спросил на другом конце провода звонкий мужской голос.
— Да.
— Говорят из республиканского военкомата. Вы не могли бы прийти сейчас к товарищу военкому?
— Сейчас? — с волнением повторила Янкина мама.
— Да. Военком хочет лично побеседовать с вами. Завтра он уезжает на целый месяц… Разговор очень важный.
Мама заволновалась еще больше. Правой рукой продолжая держать возле уха телефонную трубку, она левой провела по волосам, на миг прикусила губу и повторила, запинаясь:
— Важный разговор?.. Значит, что-то удалось узнать?
— А это вам скажет сам военком… Ну как, приедете?
— Да-да, — живо сказала мама, — я приеду сейчас же!
Хотя ни Янка, ни Генка, ни Сергей Петрович не слышали того, что говорили из военкомата маме, они сразу все поняли и бросились к ней, едва только она положила трубку.
— Мама, возьми меня с собой! — заорал Янка.
— И меня, — попросил Генка. — Я могу подождать в коридоре, пока вы будете разговаривать.
— Разговор действительно важный, если военком вызывает вас так поздно, — сказал Сергей Петрович. — И, по-моему, приятный, — добавил он тут же. — Потому что все неприятное давно уже известно… Берите такси и поезжайте. Ребят следует захватить тоже. Это не помешает…
— Я могу подождать в коридоре, — снова сказал Генка.
Простившись с Сергеем Петровичем, все трое вышли на улицу. Служебные двери музея выходили в маленький и очень узкий тупик. Здесь даже днем было темно, а сейчас, вечером, особенно после яркого света музейной канцелярии, все вокруг казалось залитым черной тушью. Только в доме напротив свет горел в двух окнах. В одном из них, на занавеске, качалась тень человека, стоящего вверх ногами. Это никого не удивило. И Янка и Генка и мама знали, что в доме напротив находится общежитие артистов цирка.
Генка, которому так и не ответили определенно, — берут его с собой или нет, — стал удивительно любезным. Ему очень хотелось поехать в военкомат.
— Анна Карловна, вы с Янкой подождите здесь, а я пойду пригоню такси, — предложил этот хитрец и тут же исчез за углом. Там, на большой площади, недалеко от музея, была стоянка такси.
Янка скептически хмыкнул. Он очень сомневался, чтобы шофер такси послушался Генку.
— Идем к нему навстречу, — предложил Янка.
Мама, занятая своими мыслями, ничего не ответила и машинально пошла вперед.
Они свернули за угол, прошли несколько десятков шагов, и тут Янка убедился, что его друг не хвастун. Осветив обоих белыми лучами фар, к ним подъехала «победа». В кабине рядом с шофером сидел Генка и стучал пальцем по стеклу, чтобы привлечь к себе внимание.
Ничего не поделаешь — Янке пришлось сесть сзади, вместе с мамой. Конечно, захоти она только, Генка бы в три счета вылетел с переднего сидения.
Но маме, видно, было не до того. Она назвала шоферу адрес и надолго замолчала.
Машина тронулась, быстро пересекла площадь, некоторое время покрутилась по лабиринту тесных улиц Старого города и вскоре вырвалась на асфальтовый простор одной из центральных магистралей.
Улица была ярко освещена. В темном небе над ней тянулись две бесконечные линии продолговатых жестяных ковшиков, в которые были заключены яркие лампы дневного света. На миг Янке показалось, что они едут по длинному-длинному тоннелю.
Стенами этого тоннеля были дома. Вот справа промелькнула большая витрина касс Аэрофлота со знакомым макетом летящего ТУ-114. Макет был маленькой копией воздушного лайнера. За целлофановой пленкой иллюминаторов днем даже были видны кукольные фигурки пассажиров. А к одному иллюминатору прильнула хорошенькая стюардесса.
В аэрофлотской кассе можно было купить билет куда хочешь — во Владивосток, в Сочи, а то и в Индию или Китай… Янке давно уже хотелось покататься на самолете, но мама, к сожалению, не разделяла этих настроений. Эх, если б отец был жив! Они бы обязательно куда-нибудь слетали. И непременно на ТУ-114! Ведь это самый лучший пассажирский самолет в мире!