«Получается, мы городской полицейский спецназ широкого профиля, с полномочиями дознавателей и даже следователей в отношении магов даже восьмого уровня, исключая царскую фамилию. Лучше нас нет никого в городе и даже в стране по экипировке, правда с опытными кадрами и подготовкой всё не так радужно, как могло быть. Однако по сути мы — родовые изгои, родственники нас отдали на учебу и службу по конскрипции, то есть в полный вассалитет короне на двадцать пять лет», — это особенно меня поразило. — «СОМЖ этот формально создан для борьбы с магопреступностью в крупных городах, а реально — для поддержания баланса между ведущими кланами в качестве арбитров», — вспомнил я слова Снегиревой.
Надеясь найти что-нибудь мощное, я нащупал ещё одно помповое ружье и какой-то карабин.
«Вероника — запасливая женщина, точнее девушка. Всегда берёт усиленный комплект, вон сколько приходится бедняжке Юне таскать тяжестей из оружейной к машине», — констатировал я, доставая помповое.
Однако радость была недолгой — оказалось, что все макропатроны забрала офицер. Я нащупал и вытащил барабанный карабин, который прежний Сашка уже видел на стрельбах в академии. Это оказалась знаменитая немецкая модель «Kar-Sturm/8», которая по штату мотопатрулям не полагалась, естественно, но известная на всю московскую полицию любительница макрострельного оружия Акулова за свои личные сбережения купила семь единиц через хорошего знакомого — военный атташе в Берлине устроил ей поставку.
После этого добрый месяц Акулова наседала на начальника нашего отдела и даже на префекта полиции, чтобы они закупили у немцев это прекрасное оружие или же в Туле, Ижевске или Коврове создали бы нечто подобное на основе отечественных армейских образцов для специфики работы городской полиции. Само собой, что из-за бюрократических проволочек, интриг и недофинансирования вопрос пока что не продвинулся ни на шаг.
«Я уже видел это оружие на стрельбах в академии у нашего инструктора. Месяца три назад его как раз Вероника и снабдила. Видимо, ей надо было денежки свои хоть частично вернуть. Точнее, видел не я, а тот парень, личность которого пропала непонятно куда, а память и тело которого теперь достались мне. Блин, так и с ума можно сойти!»
Раздумывая, я уверенным движением вставил в паз небольшой барабан на восемь патронов из макропороха, взвёл затвор, потом взял ещё два снаряженных барабана, засунув их по карманам штанов.
Ощущалось это очень неудобно и сковывало движения, но особого выбора не было.
«Раз уж я здесь, то буду себя ощущать как юнкер Александр Даурский! Буду теперь ассоциировать себя с телом и памятью этой личности, иначе мозг мой быстро вскипит и меня заподозрят в шизофрении и загонят иголки под ногти или того хуже. Прежнего Александра теперь нет, есть новый — юнкер, который теперь я! Надо принимать случившееся как данность — эта память и это тело теперь мои, и они мне нравятся. Это мой новый шанс, хоть и без родственников, любимых развлечений, бытового комфорта и технологий. Но хотя бы жив — уже хорошо. Теперь бывший Александр — тоже я, так и буду себя воспринимать», — после этого решения я почувствовал сильнейшее душевное облегчение.
Пока был у багажника, раздались ещё несколько выстрелов и чей-то вскрик — я хорошо слышал, как кто-то воет от боли и одновременно грязно ругается. Голос был явно мужской, прокуренный.
«Попали в бандита, умницы», — я бегом направился к воротам. — «Акулова дело знает и возит с собой дополнительный арсенал, что при текущей криминогенной ситуации и периодических прорывах всякой хрени из Изнанки в черте города — очень разумно и предусмотрительно. Моя Ирена — тоже классный наставник и значительно менее строгая, но лучше бы я попал к Веронике — она отличный полицейский, хоть и стервозная временами из-за проблем в личной жизни. Ох бы с ней залечь в постельку! Или лучше с Иреной всё-таки? Или с Юной?»
Я вспомнил, как в первый день на службе полковник Шершнев, начальник СОМЖ, устроил церемонию распределения новобранцев через жребий и как Юнона чуть не уронила вазу с бумажками ему на ногу — очень волновалась.
Карабин очень мне понравился — убойное девятимиллиметровое оружие с укороченным стволом и удобным прикладом, который теоретически позволял вести прицельный огонь на семьсот пятьдесят метров.
«Что вообще со мной сейчас? Никогда в жизни я такого не ощущал — это что-то классное, вдохновляющее и опасное», — я остро и ярко ощутил какие-то охотничьи инстинкты, которые никогда прежде во мне не просыпались. Ощущение было и пьянящим, и сладостным, и внушающим трепет.
Фонарика и рации у меня не было, поэтому к ближайшим от ворот очертаниям контейнеров я постарался пробежать как можно быстрее, пригнувшись по привычке, полученной на тренировках, и держа оружие на изготовку.
Выстрелы снова разорвали ночную тишину. Было темно, лунный свет не спасал. Перестрелка шла значительно правее от меня, между рядами контейнеров и самим зданием склада, которое было в сотне или больше метров спереди-справа от него.