Все говорили тихо, потому что в другом конце стола невысокий плотный мужчина с красивой седой шевелюрой произносил
тост:
- Что мне особенно приятно отметить, - говорил он, обращаясь в основном к двум молодым людям, сидевшим недалеко от него, - это энтузиазм, с которым работает группа. Не первую картину я снимаю, и по-разному складывались их судьбы, у одних хорошо, у других хуже, но что несомненно - этого никто не может опровергнуть - на всех этих картинах в моих группах всегда был порядок и дисциплина. Они есть сейчас и в этой группе. Но к этим двум компонентам, всегда необходимым для нормальной работы, прибавился еще один, самый важный группа работает увлеченно н самоотверженно. И в этом немалая заслуга двух людей - Таира и Арифа. Я предлагаю выпить за их здоровье. Будьте здоровы, Ариф, Таир!
Все начали чокаться. Томе и Энверу уже налили вино, и они тоже выпили.
- Опоздавшие пьют штрафную, - сказал седовласый режиссер, который, как показалось Энверу вначале, даже не заметил их появления. - Как дела, Тома? спросил он.
- Спасибо, - благодарно улыбнувшись, ответила Тома,
как ваши?
- Мои? Как видишь, - показал режиссер на всех сидящих
за столом.
- Откуда ты его знаешь? - спросил Энвер.
- Снималась в эпизоде.
Энвер не знал, что такое сниматься в эпизоде, поэтому промолчал.
- Включите музыку! - крикнул кто-то.
Из динамика, установленного на крыше одного из автобусов, понеслась громкая музыка. Несколько человек соскочили вниз на песок, и начались танцы.
- Пойдем, Тома? - позвал ее Расим, парень, который их
встречал.
- Ты не танцуешь? - спросила Тома Энвера.
- Нет, - сказал он.
- Я потанцую немного, - она тоже соскочила па песок.
За столом остались только режиссер, два молодых человека, за здоровье которых он пил, и в другом конце - Энвер. Те о чем-то негромко переговаривались, изредка чокались. Энвер смотрел на танцующих и, когда режиссер произносил очередной тост, - пил.