Читаем Демография регионов Земли. События новейшей демографической истории полностью

Не менее сложно сказать, какое государство можно признать «демократическим», а какое – нет. Кроме того, сформулированные Д. Ван де Каа критерии не позволяют ответить на вопрос, имеет ли место второй демографический переход в случае, когда свобода внебрачных союзов, абортов и разводов сочетается с низким уровнем благосостояния и социальной защищенности, иными словами, тогда, когда присутствует только часть «канонических» признаков второго демографического перехода. Наконец, не стоит забывать о том, что одни и те же слова имеют в разных частях современного мира различный смысл. «Склонность к протесту» и «недоверие к институтам» западных интеллектуалов – явление несколько иного порядка, чем, например, склонность к протесту и недоверие к институтам толп, грабивших банки и магазины в разгар финансового кризиса 2001 г. в Аргентине.

Термины призваны способствовать поиску истины, а не запутывать дорогу к ней. Поэтому будет правильным (да и соответствующим духу теории второго демографического перехода) понимать под последним не просто некоторый набор изменений в демографическом поведении, но также определенные социально-экономические условия и социально-психологические механизмы, лежащие в основе таких изменений.

При подобном понимании второго демографического перехода перспективы его перерастания из регионального в глобальный экономический феномен представляются весьма проблематичными. Сложившаяся в Северной и Западной Европе модель демографического поведения – по-своему целостная система. Стоит изъять из нее одно звено – и она теряет свои характерные черты. Существенным элементом рассматриваемой модели демографического поведения является развитое социальное государство, требующее высокого уровня экономического развития. Между тем даже при самом оптимистическом взгляде на будущее мировой экономики очевидно, что сегодняшнего уровня развития «государств благосостояния» Северной и Западной Европы в близком будущем достигнут лишь немногие страны. Кроме того, далеко не бесспорно, что разделение мира на богатые и бедные страны (ядро и периферию, если пользоваться терминологией И. Валлерстайна) может быть преодолено в принципе. Во всяком случае, сокращения разрыва между богатыми и бедными государствами пока не наблюдается.

Еще одно существенное возражение против универсальности второго демографического перехода связано с миграцией. Характерной чертой второго демографического перехода в странах Северной и Западной Европы является положительное сальдо миграции. Но оно не может иметь место во всех регионах мира: ведь если люди куда-то приезжают, то должны откуда-то и уезжать.

С точки зрения сторонников теории второго демографического перехода, неприятие вмешательства власти в личные дела граждан достигло сегодня таких масштабов, что возрождение престижа ценностей семьи и детей возможно лишь при условии, если они будут восприниматься как важный аспект самовыражения личности.[54] Джону Колдуэллу, известному австралийскому демографу, будущее рождаемости в развитых странах видится, однако, далеко не столь определенным, как его европейским коллегам.

«Национализм, – считает Колдуэлл, – не умер. В случае реального снижения [рождаемости] политика и общественные симпатии могут вновь обратиться в сторону брачной рождаемости и вылиться в усилия более мощные, чем те, что предпринимались в 1930-е гг. или в 1950–70-е гг. в Восточной Европе. Спад, начавшийся после 1960-х гг., был результатом не только экономических изменений, но и сдвигов в отношении к малой семье и бездетности, отчасти вызванных дебатами по поводу демографического взрыва. Я полагаю, что в предстоящие десятилетия мы станем свидетелями движения в противоположном направлении. Общественное мнение и правительства снова будут осыпать похвалой семьи с двумя-тремя детьми и предпримут значительные усилия, чтобы сделать возможным существование таких семей. Характер формирования полных семей определяет сегодняшний очень низкий уровень рождаемости в меньшей степени, чем финансовые затруднения семей с одним родителем… и серьезные проблемы, с которыми сталкиваются матери при продолжении образования и профессиональной деятельности… Эти проблемы обусловлены недостаточной поддержкой со стороны правительств, работодателей и супругов».[55]

Перейти на страницу:

Похожие книги

Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Грамматика цивилизаций
Грамматика цивилизаций

Фернан Бродель (1902–1985), один из крупнейших историков XX века, родился в небольшой деревушке в Лотарингии, учился в Париже, преподавал в Алжире, Париже, Сан-Паулу. С 1946 года был одним из директоров журнала «Анналы».С 1949 года заведовал кафедрой современной цивилизации в Коллеж де Франс, в 1956-м стал президентом VI секции Практической школы высших исследований, в 1962-м — директором Дома наук о человеке в Париже. Удостоен звания почетного доктора университетов Брюсселя, Оксфорда, Кембриджа, Мадрида, Женевы, Лондона, Чикаго, Флоренции, Сан-Паулу, Падуи, Эдинбурга.Грамматика цивилизаций была написана Броделем в 1963 году в качестве учебника «для восемнадцатилетних». Однако она обрела популярность у читателей и признание историков как системное исследование истории цивилизаций. Оригинальная классификация цивилизаций, описание становления и изменения их основных особенностей, характера взаимодействия друг с другом, а также выявление долгосрочных цивилизационных тенденций делают книгу актуальной и полезной сегодня.

Фернан Бродель

История