Кетук просунул ладонь к поясу и мазнул пальцем по синей полосе, заставляя тело подняться. Арика коротко вскрикнула и вцепилась в солдата, заодно обвив его ногами. Кетук вытянул руки и поплыл под самым потолком, над девичьей толпой. Кто-то из звездных невест попытался схватить его за одежду, но высота коридора, к счастью, оказалась достаточно большой.
Кетук старался не слушать визг и проклятия, следовавшие за ним. Он только надеялся, что все девушки смогут добраться до лестниц вовремя и никто из них не соскользнет вниз.
– Сюда, – вдруг сказала Арика ему в ухо и потянула его за рукав, стараясь повернуть в очередную дверь.
– Что там?
– Меня водили сюда, как всех, показывали
– И что ты там оставила? – в нетерпении спросил солдат. – Если я спущусь на пол, эти бестолковые женщины не дадут нам взлететь!
Но Арика улучила момент, вытянула ногу и ловко толкнула пальцами кривой кусок металла, с помощью которых открывались двери в подземелье.
В комнате было так же полутемно, лишь привычный уже красный глаз под прозрачным веком освещал ее. Кетук влетел внутрь и позволил девушке спрыгнуть на высокую подставку о четырех узких ногах, всю заваленную жуткими предметами богов. Смысла их постичь было невозможно, но Арика стремилась сюда вовсе не за ними.
– Мне Балам показывал вещи, что Гугумац принес из Тайпикала. Смеялся, – проговорила она и распахнула дверцу высокого белого ящика, не слезая на залитый водой пол. – Сказал, что они совсем не нужны, чтобы родить ребенка. Хотел увезти их на звезды, чтобы все боги их увидали...
– Быстрее, Арика! – Кетук нетерпеливо кружился под потолком. Опуститься на ноги он не решался – вдруг кому-нибудь из девчонок взбредет в голову ворваться в эту комнату и повиснуть на нем.
Но подгонять невесту не было необходимости. Орудуя обеими руками, она сбросила на пол всё «лишнее», на ее взгляд, и вынула из ящика два кирпича рождения. Следом за ними она обзавелась и магическими палочками. Кетук заинтересовался, чем эти обыкновенные предметы могли так ее привлечь, и подлетел к ней. Эти вещи явно попали сюда из дворца сапаны, настолько красиво они были украшены и мастерски выплавлены из золота. Привычные боги – пумы и змеи – успешно боролись на рисунках с клыкастыми демонами, похожими на тощих лесных свиней.
– Будет чем взмахнуть при рождении ребенка, – сказала Арика и вскарабкалась на солдата, прижав добычу к груди.
На этот раз он подставил ей живот, чтобы поддерживать невесту руками, когда станет подниматься по шахте. Острые края кирпичей уперлись в ребра Кетука, но ему было не до них. Мимо промелькнул остаток коридора, и они полетели к небу, прочь из царства мертвых и нерожденных. В колодце стоял такой шум, что хоть уши зажимай. Слава
Тайпикала был полон огней. Может быть, это стрелы
Только дворец сапаны стоял невредимым, но и вокруг него видно было бурное движение людей.
– Я не могу возвращаться домой, – сказал солдат, опустившись в тени развалин бывшего дома богов. – По-моему, Кумари со своими сотнями сейчас главный, а я показал свою верность Аталаю и Таури. Воины Кумари видели, как я сидел рядом с мертвым Алекосом. Я повредил безголового божка и позволил ему убить Коаау! У меня много проступков, за которые карают смертью.
– Куда же мы теперь? – покорно спросила Арика.
– Опять стану крестьянином... Главное, подальше от столицы, где-нибудь южнее и не так высоко в горах. Полетим, пока сможем, а там найдем деревню и будем жить. А здесь твоего ребенка убьют... И тебя могут. Ты хочешь улететь подальше от Тайпикала?
– Да, – просто ответила девушка.
Эпилог
РАЗДЕЛЕННЫЕ ВРЕМЕНЕМ
«Всё, в царство мертвых с этими пришельцами угодил», – решил Алекс, увидев перед собой жуткую физиономию столетней бабки-индианки. Но сразу вслед за этим ужасным видением возникло и противоположное. Старуха удалилась к огромному котлу, а ее место заняла симпатичная девица. Тут уж Алекс почти очухался, разглядел и других посетителей подвала и услышал музыканта.
«Выздоровел, – с удивлением подумал он и кое-как сел. – Ну и крепкая же здесь дурь, черт возьми... Майта!» И тут его вторая жизнь, не желая отступить, внезапно почти овладела им, превратив этот мир в тусклый эстамп, лишенный красок. Следом пришла такая нечеловеческая боль, что она смогла поглотить не только дух Алекса, но и его тело. Он стиснул зубы и скрючился на подстилке, а рука сама собой вытянулась к девушке.
– Еще, – просипел он.
С нескольких сторон раздались смешки, а музыкант прекратил игру и снизошел до короткой фразы: