Читаем День саранчи полностью

Стояла одна из тех сиренево-синих ночей, когда кажется, что светящуюся краску разбрызгали в воздухе из распылителя. Даже самые густые тени отливали фиолетовым.

Перед воротами гаража стояла машина с зажженными фарами. Они увидели несколько человек в углу помещения и услышали их голоса. Кто-то смеялся на двух нотах - ха-ха, ха-ха, повторявшихся снова и снова.

Тод выступил вперед, чтобы его узнали - на случай, если они приняли меры предосторожности против полиции. Когда он вышел на свет, Эйб Кьюсик и Мигель поздоровались с ним, а Эрл - нет.

- Бои отменяются, - сказал Эйб. - Этот хипесник из Диего не явился.

Подошел Клод, и Тод представил его мужчинам. Карлик был надменен, Мигель любезен, а Эрл остался деревянным и угрюмым Эрлом.

Большая часть площади гаража была занята под арену - овальную площадку метра в три длиной и около двух с половиной в ширину. Она была застлана старым ковром и окружена низкой неровной загородкой из планок и обрывков проволоки. Машина Фей стояла на дорожке, и свет ее фар заливал арену.

Клод и Тод отошли за Эйбом в тень и уселись с ним на старый сундук в глубине гаража. Вернулись Эрл с Мигелем и присели на корточки напротив них. На обоих были джинсы, рубахи в горошек, большие шляпы и сапоги с высокими каблуками. Выглядели они очень живописно.

Все сидели спокойно и молча курили - кроме карлика, который вертелся. Хотя места ему хватало, он вдруг пихнул Тода.

- Подвинься, толстозадый, - буркнул он.

Тод промолчал и отодвинулся, потеснив Клода. Эрл засмеялся - над Тодом, а не над карликом, но тот все равно набросился на него:

- А ты-то чего, сопляк? Над кем смеешься?

- Над тобой, - сказал Эрл.

- Ага, так? Ну ты, звездорванец, за два цента я сжевал бы тебя с твоими бутафорскими сапогами.

Эрл сунул руку в карман и кинул на землю монету.

- На - десять.

Карлик начал было слезать с сундука, но Тод схватил его за шиворот. Он не пытался освободиться, а тянул вперед, как терьер на поводке, и мотал громадной головой.

- Ну, давай, - кипятился он, - ты, беженец из Западной костюмерной компании, ты… вошь в конских перьях.

Эрл рассердился бы гораздо меньше, если бы мог придумать язвительный ответ. Он промямлил что-то насчет двухвершковых выродков, потом плюнул. Увесистый плевок попал карлику на подъем ботинка.

- Точное попадание, - заметил Мигель.

Видимо, Эрлу этого было достаточно, чтобы почувствовать себя победителем, - он улыбнулся и успокоился. Карлик, выругавшись, сбросил руку Тода с воротника и снова умостился на сундуке.

- Ему только шпор не хватает, - сказал Мигель.

- С таким сопляком и без них управлюсь.

Все засмеялись, и мир был восстановлен.

Эйб наклонился через ноги Тода к Клоду.

- Бой был классный, - сказал он. - До вас тут пришло больше десяти человек - и кое-кто при хороших деньгах. Я собирался принимать ставки.

Он вытащил бумажник и дал Клоду свою карточку.

- Все было в ажуре, - сказал Мигель. - Пять моих птиц победили бы запросто, а две - наверняка проиграли бы. Хорошо могли заработать.

- Ни разу не видел петушиных боев, - сказал Клод. - Честно говоря, я и бойцового петуха никогда не видел.

Мигель предложил показать одного из своих и ушел за ним. Тод отправился за бутылкой виски, которую они оставили в машине. Когда он вернулся, Мигель держал в луче фары Хухутлу. Все разглядывали петуха.

Мигель держал его обеими руками, наподобие того, как держат баскетбольный мяч перед броском снизу. У петуха были короткие овальные крылья и хвост сердечком, стоявший перпендикулярно к туловищу. Его треугольная голова напоминала змеиную и заканчивалась слегка загнутым клювом, толстым у основания и острым на конце. Оперение у него было такое жесткое и плотное, что казалось полированным. Его слегка проредили для боя, и линии корпуса, похожего на усеченный клин, просматривались ясно. Между пальцев Мигеля свешивались его длинные ярко-оранжевые ноги с чуть более темными пальцами и роговыми когтями.

- Хуху выращен Джоном Боуэсом из Линдейла, штат Техас, - с гордостью сообщил Мигель. - Одержал шесть побед. Я дал за него ружье и пятьдесят долларов.

- Птица красивая, - ворчливо признал карлик, - но красота - это еще не все.

Клод вынул бумажник.

- Я хотел бы посмотреть, как он дерется, - сказал он. - А что, если вы продадите мне какого-нибудь другого петуха и я его выставлю против этого?

Мигель подумал и посмотрел на Эрла, который сказал ему, что это - дело.

- Есть у меня птица, - продам за пятнадцать долларов, - сказал он.

Тут вмешался карлик:

- Давайте я выберу.

- Нет, мне все равно, - сказал Клод. - Мне просто хочется посмотреть бой. Вот вам пятнадцать.

Эрл взял деньги, Мигель попросил его принести Хермано, большого рыжего.

- Этот рыжий потянет больше восьми фунтов, - пояснил он. - А в Хуху от силы шесть.

Эрл принес большого кочета с серебристой шалью. Выглядел он как обычная домашняя птица:

Увидев его, карлик возмутился.

- Это что у тебя - гусь?

- Он из стритовских «Мясников», - сказал Мигель.

- Я бы таким крючка наживлять не стал, - сказал карлик.

- Можешь на него не ставить, - пробурчал Эрл.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Чудодей
Чудодей

В романе в хронологической последовательности изложена непростая история жизни, история становления характера и идейно-политического мировоззрения главного героя Станислауса Бюднера, образ которого имеет выразительное автобиографическое звучание.В первом томе, события которого разворачиваются в период с 1909 по 1943 г., автор знакомит читателя с главным героем, сыном безземельного крестьянина Станислаусом Бюднером, которого земляки за его удивительный дар наблюдательности называли чудодеем. Биография Станислауса типична для обычного немца тех лет. В поисках смысла жизни он сменяет много профессий, принимает участие в войне, но социальные и политические лозунги фашистской Германии приводят его к разочарованию в ценностях, которые ему пытается навязать государство. В 1943 г. он дезертирует из фашистской армии и скрывается в одном из греческих монастырей.Во втором томе романа жизни героя прослеживается с 1946 по 1949 г., когда Станислаус старается найти свое место в мире тех социальных, экономических и политических изменений, которые переживала Германия в первые послевоенные годы. Постепенно герой склоняется к ценностям социалистической идеологии, сближается с рабочим классом, параллельно подвергает испытанию свои силы в литературе.В третьем томе, события которого охватывают первую половину 50-х годов, Станислаус обрисован как зрелый писатель, обогащенный непростым опытом жизни и признанный у себя на родине.Приведенный здесь перевод первого тома публиковался по частям в сборниках Е. Вильмонт из серии «Былое и дуры».

Екатерина Николаевна Вильмонт , Эрвин Штриттматтер

Классическая проза / Проза
Петр Первый
Петр Первый

В книге профессора Н. И. Павленко изложена биография выдающегося государственного деятеля, подлинно великого человека, как называл его Ф. Энгельс, – Петра I. Его жизнь, насыщенная драматизмом и огромным напряжением нравственных и физических сил, была связана с преобразованиями первой четверти XVIII века. Они обеспечили ускоренное развитие страны. Все, что прочтет здесь читатель, отражено в источниках, сохранившихся от тех бурных десятилетий: в письмах Петра, записках и воспоминаниях современников, царских указах, донесениях иностранных дипломатов, публицистических сочинениях и следственных делах. Герои сочинения изъясняются не вымышленными, а подлинными словами, запечатленными источниками. Лишь в некоторых случаях текст источников несколько адаптирован.

Алексей Николаевич Толстой , Анри Труайя , Николай Иванович Павленко , Светлана Бестужева , Светлана Игоревна Бестужева-Лада

Биографии и Мемуары / История / Проза / Историческая проза / Классическая проза