Рыжий запросил по рации машину, и пока её ждали, на Волкова был составлен протокол, в котором было написано, что он, дескать, вызывающе вёл себя в общественном месте, дерзил представителям власти, справил малую нужду возле церкви, выражался вслух нецензурной бранью, оскорбляющей достоинство российских граждан. Словом, всё было исполнено «честь по чести». Не подкопаешься. Опыт.
3
Вскоре подъехал милицейский уазик, и Волкова на глазах удивлённых прохожих посадили в машину. Свобода оказалась такой призрачной – замки и решетки зубами не перегрызешь, в ветер не превратишься. Пока везли, Андрей с горечью думал о том, что если его в самом деле отправят в камеру на трое суток, тогда ему волей-неволей придётся смириться с позорным клеймом уголовника.
В дежурной части его ещё раз обыскали, велели вытащить из кроссовок шнурки и сдать их, записали данные и проводили в камеру предварительного заключения.
– СПИДом болеешь? – спросил конвоир, молодой весёлый паренёк с открытым и умным лицом, видимо, студент-заочник юридического.
– Не знаю, – ответил Андрей.
– Сдашь прямо здесь экспресс-тест, узнаёшь. Эти тесты нам из Германии пришли в качестве гуманитарной помощи, – похвалился он. – Они, конечно, не дают сто процентов результата, но, как минимум, подтвердят у тебя в крови наличие антител, а это почти всегда инфекция… Ты, брат, не переживай, если что. У вас там каждый второй с пятачка заразный. По секрету скажу, что и у наших ребят кое у кого, – милиционер загадочно подмигнул, намекая, очевидно, на что-то нетрадиционное. – Тоже обнаружили антитела… Так что, не переживай, ничего страшного. Будем живы, не помрем… Да, – улыбнулся вдруг провожатый. – Как же это, брат, тебя угораздило-то? Прямо около церкви… Ты бы уж потерпел.
Андрей плотно сжал зубы и промолчал. Экспресс-тест занял одну минутку и выдал положительный результат.
– В общем, не переживай так уж, анализы бывают неточными, – ещё раз подбодрил его милиционер. – Все мы под Богом ходим…
– Я в бога не верю, – огрызнулся Волков. – И в заразу эту не верю. Зараза косит слабых, это закон природы. Если я слаб, пусть она и меня косит.
– Ладно, ладно, – смягчился конвоир. – Это ты такой смелый, пока в тебе ханка гуляет. Протрезвишься, мозгами думать начнёшь, а не химией.
Камера была двухместной. Кроме Волкова, в ней находился бомжевого вида старичок, который постоянно покашливал. Мрачные стены, удушливый запах и замкнутое пространство действовали угнетающе, и Андрей очень быстро начал трезветь, а вместе с отрезвлением в его голове начинала яростно пульсировать сигнальная лампа – болен, болен, болен… Бежать, бежать, бежать!
Через некоторое время камеру открыл конвоир и велел Волкову пройти в кабинет начальника уголовного розыска. Сержант проводил его на второй этаж, а сам удалился. Начальник ОУР, маленький поджарый кореец, Юрий Владимирович Ким, предложил Волкову стул, сам же сел напротив и с улыбкой спросил, давно ли Андрей употребляет наркотики и есть ли у него судимость. Волков признался, что наркотики употребляет уже три года, но судимости никогда не было. Ким недоверчиво покачал головой.
– У тебя скоро суд, я знаю. Тебя могут закрыть. А у тебя экспресс-анализ показал ВИЧ-инфекцию… Я бы не стал с тобой церемониться, – признался кореец. – Но ты занимался в секции у моего старшего брата, я это помню. И брата своего уважаю… От суда я тебя отмажу, проблем нет… – Он выдержал паузу, потом неожиданно предложил: – Хочешь получать у меня регулярно деньги?
Андрей поморщился.
– Ты не так понял, – засуетился кореец. – Каждый месяц ты будешь получать у меня оклад в сумме среднего заработка милиционера, а взамен приходить и рассказывать, что происходит на пятаке. Просто рассказывать, и больше ничего. Ведь я ж добра желаю.
Андрей усмехнулся.
– Нет уж, спасибо, сумею заработать деньги другим путём.
– Да ведь к нам же опять попадёшь, – начал кореец. – А я тебя вытащу…
– Нет, – решительно отрезал Волков.
– Все наркоманы так думают, а в результате – две дороги: либо к нам, либо на тот свет. Чаще – второе. Ты на Верхнем кладбище был? – спросил Юрий Владимирович. – Там полкладбища как братская могила, только лежат там одни наркоманы. Восемнадцать, двадцать, максимум двадцать пять. В Афганистане от пуль столько не полегло, сколько в России от этой афганской дряни. Слушай, Волков, я церемонюсь с тобой только из уважения к своему старшему брату, у которого ты когда-то был на хорошем счету. Ну, сам подумай, что тебя ждёт? Спид развивается по-разному, у кого быстро, у кого чуть медленнее, но итог один – труп ходячий, инвалид, а с наркотиками загнёшься ещё скорее. У тебя незаконченное высшее юридическое. Я тебе предлагаю работу… да, конечно, не самую… но всё-таки… Подумай!