Читаем Дети странного наследия. полностью

– Карова или корова. Понятно, что правильно корова, а не карова. Это и есть единственное правило, которое относится к литературе. Правильное построение предложения, абзаца, сюжета и ударение во всем этом – это не ошибки. Сюжет – это только твоя фантазия и больше ничего. Если тому, как ты хочешь выразить мысль, мешают правила, то забей на них и на всех, кто будет говорить, что так писать нельзя. Если предложение переполнено глаголами, то значит так и должно быть. Если в предложении нет существительных, и возможно оно не согласованно из-за этого, то значит существительному там не место. Если в искусстве есть ограничения и правила, то это уже не искусство, а ерунда. Правила в искусстве придумали глупые люди, те, кто не смогли дальше развить и возвысить его. Ты записал?

– Да.

– Тебя никто не будет понимать. Все будут говорить, что ты безграмотный, что это бред, так писать нельзя, ты сумасшедший, но они все, всё равно будут тобой восхищаться.

– Почему?

– Потому что ты гений!

– А как они узнают, что я гений?

– Запомни, все боятся думать и говорить о том, о чем будешь писать ты, но они все хотят это услышать от кого-нибудь другого, а именно, от тебя. Одна из задач писателя – попасть в место, в которое хотят все попасть, но боятся, а узнать, что же в нем происходит, хочется. Любопытство – главный закон притяжения. Еще одна задача писателя – найти то, чего или кого все боятся, и овладеть этим. Вот поэтому, гениальность таких писателей – пугает.

Он продолжил:

– Не живи, как бессмертный, помни, что ты можешь умереть в любую секунду. Деньги, машины, женщины и другие радости этой жизни, не оставят след о тебе. Твои мысли, твои действия, твое творчество – это может оставить след, сделать тебя бессмертным! Ты можешь долго пробивать себе путь на вершину искусства, но не останавливайся, так как, чем сложнее достичь успеха, тем прочнее его авторитет.

– Я записал.

– Ты хочешь прожить всю жизнь, так и не сказав ни слова?!

Многое из того, что старик говорил, я понять не мог, но кивал как понимающий, чтобы не казаться глупым.

Завтра утром мы с мамой уезжаем, и сегодня последний вечер в его компании.

Горит костер. С одной стороны сижу я, а с другой сидит старик. Как всегда смотрю ему в глаза, когда он рассказывает или объясняет что-нибудь интересное, а интересное он рассказывал всегда.

– Тебе будут говорить, что в сюжете есть вопросы, на которые ты обязан ответить. Это для того, чтобы картина сюжетной линии была закончена основательно, и чтобы ее смог понять самый глупый. Такие вопросы как: Кто? Когда? Где? Что? Как? Почему? Зачем?И другие. Пример: Кто?– мальчик. Когда?– вчера. Где?– на тротуаре. Что?– упал. Как?– поскользнувшись. Почему?– потому что, кто-то бросил банановую кожуру. Зачем?– чтобы кто-нибудь поскользнулся. Так вот забей на это. Зачем тебе нужны глупые поклонники? Твоими поклонниками станут интеллектуалы, а остальные будут слишком глупы. Где нет ответа – всегда есть вопрос. Когда все знаешь – жить становится не интересно. Ты понял?

– Да, – ответил уверенным голосом. Хотя на самом деле, ничего не понял, но записал.

– Люди будут говорить, что ты написал полную глупость только потому, что сами не могут написать не то, чтобы лучше, а даже, не могут написать, так как ты.

– Тогда почему они так будут говорить?

– От зависти, но они в этом не признаются даже себе!

Смотря прямо мне в глаза, старик произнес:

– Всегда думай о настоящем, иногда думай о будущем, но никогда не думай о прошлом. Ты понял?!

– Да!

– Запомни раз и навсегда. У тебя есть время подумать о настоящем, но у настоящего, нет времени думать о тебе. Ты запомнил?!

– Да!

– А теперь беги домой, – грубо произнес он.

Я пошел домой, даже ничего не сказав в ответ.

– Стой! – крикнул старик и подошел ко мне.

– Вот возьми, – он протянул мне руку, в которой была тетрадь с Человеком-пауком.

– А как же вы? – я ему задал вопрос, еле сдерживая слезы, понимая, что больше мы не увидимся.

– Забей! – с улыбкой произнес старик и добавил: – Ты понял?

– Да!

Мы пожали друг другу руки, и я пошел домой.

Утром я выглянул в окно, но старика не было на берегу.

Когда мы собирали вещи, мама увидела тетрадь.

– Ну что, много написал уже?

– Это не моя тетрадь, – расстроено ответил я. – Она старика, который мне рассказывал о писательстве. И это не просто тетрадь! Это черновик книги, которая взорвет весь мир, как он мне сказал. Книга будет называться «Откровение…», в ней будет открыта вся правда о бытие и обо всем мире. Он доверил мне дописать ее, и я его не подведу.

– Какого старика? – удивленно спросила мама.

– Я же тебе о нем рассказывал!

– Нет! – сказала мама. – После того, как я тебе подарила эту книгу, ты с ней не расставался. Постоянно читал на пляже с утра до вечера, а потом костер разводил. Постоянно, что-то записывал в тетрадку. Ты всюду был наедине с книгой и тетрадкой. Да когда ты вообще успел с ним познакомиться?!

Помолчав минуту, я посмотрел в окно, но так и не увидел старика возле моря. Я посмотрел маме в глаза и с улыбкой произнес:

Перейти на страницу:

Похожие книги

12 великих трагедий
12 великих трагедий

Книга «12 великих трагедий» – уникальное издание, позволяющее ознакомиться с самыми знаковыми произведениями в истории мировой драматургии, вышедшими из-под пера выдающихся мастеров жанра.Многие пьесы, включенные в книгу, посвящены реальным историческим персонажам и событиям, однако они творчески переосмыслены и обогащены благодаря оригинальным авторским интерпретациям.Книга включает произведения, созданные со времен греческой античности до начала прошлого века, поэтому внимательные читатели не только насладятся сюжетом пьес, но и увидят основные этапы эволюции драматического и сценаристского искусства.

Александр Николаевич Островский , Иоганн Вольфганг фон Гёте , Оскар Уайльд , Педро Кальдерон , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги
Общежитие
Общежитие

"Хроника времён неразумного социализма" – так автор обозначил жанр двух книг "Муравейник Russia". В книгах рассказывается о жизни провинциальной России. Даже московские главы прежде всего о лимитчиках, так и не прижившихся в Москве. Общежитие, барак, движущийся железнодорожный вагон, забегаловка – не только фон, место действия, но и смыслообразующие метафоры неразумно устроенной жизни. В книгах десятки, если не сотни персонажей, и каждый имеет свой характер, своё лицо. Две части хроник – "Общежитие" и "Парус" – два смысловых центра: обывательское болото и движение жизни вопреки всему.Содержит нецензурную брань.

Владимир Макарович Шапко , Владимир Петрович Фролов , Владимир Яковлевич Зазубрин

Драматургия / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Советская классическая проза / Самиздат, сетевая литература / Роман