– Слышишь? – Оксана замерла, прислушиваясь. – Кричит кто-то.
– Наверное, певцы наши разгулялись.
– Нет, звук с реки. Пошли, посмотрим.
Идти никуда не хотелось, но Смирнова уже спешила к реке, не разбирая дороги. Волнуясь за свою импульсивную подругу, которая попросту могла свернуть себе шею на скользком от росы спуске, я кинулась следом.
Заря медленно угасала, отчего в густом тумане было сложно рассмотреть мелкие препятствия. Я огляделась. Мы ушли не далеко, но такие живописные днем окрестности, теперь поражали пугающей мрачностью. Вершины клёнов стали пепельно-серыми, а их раскидистые ветви раскачивались с жутким скрипом. Где-то сердито ухнула сова. Тревожно зашелестел тростник, мы, наконец, достигли воды. Отражение уходящего за горизонт солнца кровавой рябью расходилось по поверхности Реута, а сам его берег затерялся в молочном мареве.
– Вылезай, хорош прикалываться!
Теперь и я услышала Витькин голос. Парень нервно расхаживал по берегу, в двадцати шагах от нас. Напротив него, стоя по пояс в воде, грязно выругался мокрый до нитки Рома. Я согнулась, глубоко дыша, в попытке унять вызванное выбросом адреналина сердцебиение.
– Вы что творите, клоуны?! – не на шутку разъярилась Оксана. – Какого лешего вы до сих пор тут делаете?
– Ромыча русалки не выпускают, – раздраженно буркнул Витя, – достал уже своими приколами!
– Какие русалки?! – Большей глупости я ещё не слышала. – Вы вообще трезвые?
–Да помогите уже, кто-нибудь! – Рома дёрнулся, потом согнувшись, скрылся под водой. Он ещё секунд тридцать повертелся там, вызывая громкий плеск, и снова показался. – Чёрт, холодно ведь! Меня что-то не пускает!
В его голосе явно проступила паника.
– Не знал бы тебя – полез бы. – Настаивал на своём Витя – Я не собираюсь промокнуть из-за твоей тупой шутки.
–Ага, Ром, кончай представление. Решил всех за компанию подставить? Нас уже обыскались, наверное!– Оксана упёрла одну руку в бок, другой с обвинением указывала в сторону несчастного.– Идиот ты, Громов! И выходки у тебя идиотские!
– Выберусь, порву! – Зарычал Рома. Снова нырнул. Повозился. Вынырнув, отчаянно затрепыхался. Он был абсолютно мокрым, тело била крупная дрожь, в глазах застыл ужас.
– Помогите!
Во мне что-то надломилось. Да, он жестокий, наглый эгоист! Но если есть хоть малейшая вероятность искренности его слов, я, не раздумывая, кинусь ему на помощь.
Я быстро скинула обувь и забежала в воду. Она оказалась холодной, вмиг перехватило дыхание. Стиснув зубы, я упорно преодолевала напор течения, речной ил, вязкой жижей обволакивал мои ноги, просачивался сквозь пальцы. Меня передёрнуло от отвращения. Главное не думать о том, что может быть на дне. Редкие, но острые камни резали ступни. Я, вытянув руку, ухватилась за Ромкину шею. Вода доходила мне по самую грудь. Парень судорожно вцепился в моё предплечье, и притянул ближе. Он был ледяным и напуганным. Его страх, мучительным ознобом перетёкал ко мне.
– Вцепилось в штанину. Давай вместе. – Отрывисто прохрипел Рома. – Задержи дыхание.
Мы одновременно погрузились в пахнущую тиной реку. Ромкины пальцы ни на секунду не выпускали меня из крепкого захвата. Второй, свободной, рукой он ухватился за какую-то склизкую мерзость и безуспешно пытался отвести её от закатанной по колено джинсовой штанины. От прикосновения к этой липкой, скользкой штуке замутило. Я отдёрнула ладонь и стала натужно тянуть схваченный в плен участок джинсов в противоположную сторону. Лёгкие обожгло от нехватки воздуха. В ушах гулко застучало. Мы напряглись из последних сил, послышался треск, как от ломающейся ветки. Рома, мощным рывком отвёл прикованную ногу в сторону. Мы выгнулись и конвульсивно вдохнули прохладный осенний воздух. Нетвёрдой походкой двинулись к берегу, где в изумлённом бездействии остались стоять наши спутники.
Мои спасательные действия длились от силы пару минут. Но там время замедлило ход. Под тинистой гладью реки, отныне притаился мой самый пугающий страх. Он леденил кровь, вгрызаясь в самое нутро.
– Чтоб я ещё когда-то раков захотел…
Усевшийся прямо на земле, Рома осматривал свою потрёпанную штанину.
– Что это было вообще? – Первым очнулся Витя.
– Видимо не одна леска запуталась в той коряге. – Громов указал на четыре рыболовных ржавых крючка, торчащих из мокрой ткани.
–Вам надо переодеться, – Оксана выглядела приторможенной – так это действительно… Взаправду!
Послышались голоса. Нам на встречу шли наши преподаватели. Их суровые лица не предвещали ничего хорошего.
– Виноват, – бесцеремонно предупредил Рома их гневные расспросы – заигрался дурак, и Настю за собой утащил. Вон Оксанка с Витьком еле меня вразумили. Готов понести любое наказание.
Громов поднялся с насиженного места, и смиренно опустил голову. Я, аж рот приоткрыла, от такой несвойственной ему покорности. Это он, что ли, от страха таким смирным становится? Или пока жизнь проносилась перед глазами, узрел все учиненные подлости и решил исправиться? Да ну, бред какой-то! Вон, глазки то, из под длиннющих, пушистых ресниц как недобро засверкали.
– Понесёшь, не сомневайся! – холодно отчеканил Орлов.