Читаем Диалоги. Апология Сократа полностью

Диалоги. Апология Сократа

«Апология Сократа» – это первый сохранившийся текст Платона, написанный вскоре после суда над Сократом и единственное его произведение, написанное не в форме диалога. Так почему же Афинское государство убило Сократа?Сократа, про которого дельфийская пифия сказала, что нет людей мудрее его.Сократа, который вошел в историю своим «Я знаю, что ничего не знаю».Сократа, который закончил свою речь на суде словами: «Но уже пора идти, мне – чтобы умереть, вам – чтобы жить, а что из этого лучше, никому неведомо, кроме бога».Все остальные произведения Платона имеют форму диалогов, в которых методом вопросов и ответов проясняются понятия долга и красоты, знания и невежества, истины и лжи, добра и зла.В сборник включены диалоги «Евтифрон», «Критон», «Федон», посвященные последним дням Сократа, а также «Пир» и «Федр».В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Платон

Античная литература18+

Платон

Диалоги. Апология Сократа

Евтифрон

Евтифрон, Сократ

Евтифрон. Что это за новость, Сократ? Оставив свои беседы в Ликее, ты теперь проводишь время здесь, у царского портика? Нет ли и у тебя какой-нибудь жалобы к царю, как у меня?

Сократ. Но афиняне, Евтифрон, называют это не жалобой, а иском.

Евтифрон. Что ты говоришь? Кто-то вчинил тебе иск? Ведь не могу же я поверить, что, наоборот, ты сам обвиняешь кого-то.

Сократ. Конечно, нет.

Евтифрон. Значит, кто-то другой обвиняет тебя?

Сократ. Вот именно.

Евтифрон. Кто же это?

Сократ. Я и сам, Евтифрон, не очень-то знаю этого человека: мне представляется, он из молодых и мало известных; зовут же его, как мне кажется, Мелетом, а родом он из дема Питфа. Можешь ты вообразить себе такого питфейца Мелета – длинноволосого и жидкобородого, да к тому же еще и курносого?

Евтифрон. Нет, мой Сократ, такого я не припомню. Но какой же он вчинил тебе иск?

Сократ. Какой иск? Да, на мой взгляд, нешуточный. Ведь это не пустяк – в молодые годы распознать подобное дело. Ему-де известно, говорит он, почему развращаются молодые люди и кто именно их развращает. Выходит, что он-де мудрец, а я, как он усмотрел, невежда и развращаю его сверстников, потому-то он и выступает перед городом-матерью с обвинением против меня. Мне мнится, что среди всех государственных мужей он единственный действует правильно: в самом деле, ведь правильно прежде всего проявить заботу о молодых людях, чтобы они были как можно лучше, как хорошему земледельцу подобает прежде всего позаботиться о молодых побегах, а уж после обо всем остальном. Подобным же образом и Мелет, возможно, сначала хочет выполоть нас, из-за которых гибнут ростки юности, – так он говорит, – а уж затем, как это ясно, он позаботится и о старших и учинит для города множество величайших благ: по крайней мере, так обычно бывает с теми, кто выступает с подобными начинаниями.

Евтифрон. Хотел бы я, Сократ, чтобы было так. Однако боюсь, как бы не вышло прямо противоположного: ведь мне решительно кажется, что, замышляя неправое дело против тебя, он начинает разрушать свой дом с очага. Но скажи мне, каким образом, утверждает он, развращаешь ты юношей?

Сократ. Странные вещи делаю я, если его послушать, мой милый. Он утверждает, что я творю богов. И обвинение его состоит в том, что я ввожу новых богов, старых же не почитаю, как он говорит.

Евтифрон. Понятно, Сократ: ведь ты сам утверждаешь, что тебе часто является твой гений. Значит, он строит свое обвинение на твоих предполагаемых нововведениях в божественных вопросах и выступает в суде с клеветой, хорошо понимая, что подобные вещи легко становятся предосудительными в глазах большинства. Ведь и надо мною потешаются, как над безумцем, когда я предсказываю в народном собрании что-либо относительно божественных предначертаний. И хотя все мои предсказания были правдивыми, все же людям, подобным мне, всегда завидуют; однако надо не обращать на завистников никакого внимания и смело идти против них.

Сократ. Милый Евтифрон, то, что они высмеивают меня, это пустяк. Афинян, как мне кажется, не слишком задевает, если кто-либо считается сильным в философии, лишь бы он был не способен передать свою мудрость другим.

Но вот когда они думают, что кто-то делает и других подобными себе, они приходят в ярость – либо из зависти, либо по какой-то иной причине.

Евтифрон. Тут-то мне мало дела до того, как они ко мне относятся.

Сократ. Быть может, они полагают, что ты воздерживаешься от поучений и не желаешь передавать свою мудрость другим. Что до меня, то боюсь, они считают, будто я по человеколюбию щедро рассыпаю перед всеми свое достояние, не только не требуя вознаграждения, но вдобавок и от души приплачивая за то только, чтобы меня пожелали слушать.

Если бы, я повторяю, они собирались надо мной посмеяться, как, по твоим словам, они смеются над тобою, то ничего не было бы тягостного в том, чтобы провести время в суде за шутками и смехом; но коли они начинают дело всерьез, то совсем не ясно, чем это может кончиться, – разве только это видно вам, прорицателям.

Евтифрон. Скорее всего, мой Сократ, это ничем серьезным не кончится, и ты успешно выиграешь свою тяжбу, как и я, полагаю, свою.

Сократ. А у тебя, Евтифрон, тоже какая-то тяжба? И ты выступаешь в ней ответчиком или истцом?

Евтифрон. Истцом.

Сократ. Против кого?

Евтифрон. Против такого человека, что и здесь могу показаться безумцем.

Сократ. Каким же образом? Может быть, ты гонишься за тем, кто неуловим?

Евтифрон. Куда уж там быть неуловимым такому старцу!

Сократ. Кто же это такой?

Евтифрон. Мой отец.

Сократ. Твой отец, почтеннейший?

Евтифрон. Вот именно.

Сократ. В чем же состоит жалоба, и из-за чего идет тяжба?

Евтифрон. Из-за убийства, Сократ.

Перейти на страницу:

Все книги серии Эксклюзивная классика

Кукушата Мидвича
Кукушата Мидвича

Действие романа происходит в маленькой британской деревушке под названием Мидвич. Это был самый обычный поселок, каких сотни и тысячи, там веками не происходило ровным счетом ничего, но однажды все изменилось. После того, как один осенний день странным образом выпал из жизни Мидвича (все находившиеся в деревне и поблизости от нее этот день просто проспали), все женщины, способные иметь детей, оказались беременными. Появившиеся на свет дети поначалу вроде бы ничем не отличались от обычных, кроме золотых глаз, однако вскоре выяснилось, что они, во-первых, развиваются примерно вдвое быстрее, чем положено, а во-вторых, являются очень сильными телепатами и способны в буквальном смысле управлять действиями других людей. Теперь людям надо было выяснить, кто это такие, каковы их цели и что нужно предпринять в связи со всем этим…© Nog

Джон Уиндем

Фантастика / Научная Фантастика / Социально-философская фантастика

Похожие книги

Астрономия
Астрономия

Мифолого-астрономический трактат, дошедший до нас под именем Гигина, получил название «Астрономия». В рукописях название либо отсутствует, либо встречается в разных вариантах: de astrologia, de ratione sphaerae, astronomica. Первые издатели озаглавили трактат «Поэтическая астрономия». Время его написания относят ко II в. н. э. Об авторе ничего не известно, кроме имени; ему, по всей вероятности, принадлежит и сочинение Fabulae — краткое изложение мифов (также издано в «Античной библиотеке»)«Астрономия» не носит сугубо научный характер, изложение различных вариантов звездных мифов явно превалирует над собственно астрономической тематикой, причем некоторые варианты встречаются только в изложении Гигина. Трактат оказал большое влияние на последующие поколения ученых и писателей, неоднократно комментировался и переводился на все языки. Впервые предпринимаемый перевод на русский язык сочинения Гигина станет заметным событием для всех интересующихся античной наукой и культурой.

Гай Юлий Гигин

Античная литература
История
История

ГЕРОДОТ;Herodotos,485 — ок. 425 гг. до н. э., греческий историк. Родился в Галикарнасе, греческом городе в Карии, основанном дорийцами, который в середине V в. до н. э. подвергся сильному ионийскому влиянию. Близким родственником Геродота был поэт Паниасс. В юности Геродот принимал участие в восстании против Лигдама, тирана Галикарнаса. После 450 г. он навсегда покинул родной город и долго жил в Афинах, тогдашнем культурном центре греческого мира. Здесь он публично прочел часть своего произведения, включавшую хвалу Афинам, что, по свидетельствам древних, принесло ему высшую награду в 10 талантов. В Афинах же он познакомился с Софоклом и находился в близких контактах с окружением Перикла. Когда в 444–443 гг. до н. э. афиняне основали в Южной Италии город Фурии, Геродот уехал туда и, по-видимому, оставался там до конца жизни. В разные периоды своей жизни Геродот совершил ряд путешествий. Кроме Малой Азии и Греции, он объехал побережье Черного моря, страну скифов на территории нынешней Украины, продвинулся также в глубину персидского царства, достигнув Вавилона, а возможно, и Суз. Он также посетил Египет, финикийские города на сирийском побережье и Кирену в Африке. Из стран западного бассейна Средиземного моря он был только на Сицилии и в Южной Италии (Кротон, Метапонт). Даты и длительность этих путешествий вызывают споры у ученых. Произведение Геродота под названием История (Historiai) в 9 книгах написано на ионийском диалекте. Разделение на книги (и названия книг по именам Муз) имеет более позднее происхождение и часто представляется механическим, поскольку разрывает единые отрывки текста. Основной идеей сочинения Геродота является извечный антагонизм Востока и Запада. Переломным моментом в этом конфликте стали греко-персидские войны. Чтобы показать постепенное его нарастание, Геродот прослеживает все этапы формирования персидского царства. Персидские завоевания делают возможным изложение истории государств по мере их покорения персами. Геродот излагает историю Лидии, Мидии, Вавилонии, завоеванных Киром, историю покорения Египта Камбизом, описывает поход Дария против скифов. Ионийские восстания, первые в длинном ряду столкновений греков с персами, дают Геродоту возможность углубиться в историю Афин и Спарты, что, наконец, позволяет ему перейти к описанию греко-персидских войн Дария и Ксеркса, кульминационной фазы конфликта между персидским Востоком и греческим миром (сражения под Марафоном, Фермопилами, Саламином и Платеями). Композиция всего произведения Геродота чрезвычайно усложнена (основное повествование, экскурсы и отступления в рамках этих экскурсов), ибо Геродот не ограничивается политической историей, но, по образцу ионийских логографов (в основном Гекатея), приводит обширный географический и этнографический материал, формирующий малые монографии в составе произведения (описания Вавилонии, Египта, Скифии), не останавливается автор и перед свободным введением в свой рассказ повествований новеллистического и басенного типа. Создавая свое произведение, Геродот опирался на личные наблюдения, живую устную традицию и на литературные тексты. У него не было еще разработанной исторической методологии, он не умел анализировать источники, однако стремился создать по возможности объективную картину прошлого, приводил различные версии описываемых событий. Не раз он давал волю своим сомнениям, хотя вообще у него отсутствуют ссылки на собственное мнение. Цицерон не без основания назвал Геродота «отцом истории». В противоположность ионийским логографам, Геродот ограничил время повествования жизнью примерно двух поколений. В истории, помимо действия людей, Геродот видел божественный промысел, который определяет судьбы народов и отдельных людей, не допуская перехода определенных границ («зависть богов»). Значительную роль в произведении Геродота играют знамения и предсказания. Геродот оказал влияние на Фукидида. Его охотно цитировали позднейшие географы, хотя часто и оценивали его критически. Яростнее всего нападали на Геродота Ктесий и Плутарх. В период аттицизма Геродот был признан за образец в области стиля (простота, выразительность, эпическая торжественность) и стал автором для школьного чтения. В 1474 г. Лоренцо Валла выполнил перевод Геродота на латинский язык с греческой рукописи, привезенной в 1427 г. из Константинополя.

Галикарнасский Геродот , Геродот

История / Античная литература / Древние книги
История животных
История животных

В книге, название которой заимствовано у Аристотеля, представлен оригинальный анализ фигуры животного в философской традиции. Животность и феномены, к ней приравненные или с ней соприкасающиеся (такие, например, как бедность или безумие), служат в нашей культуре своего рода двойником или негативной моделью, сравнивая себя с которой человек определяет свою природу и сущность. Перед нами опыт не столько даже философской зоологии, сколько философской антропологии, отличающейся от классических антропологических и по умолчанию антропоцентричных учений тем, что обращается не к центру, в который помещает себя человек, уверенный в собственной исключительности, но к периферии и границам человеческого. Вычитывая «звериные» истории из произведений философии (Аристотель, Декарт, Гегель, Симондон, Хайдеггер и др.) и литературы (Ф. Кафка и А. Платонов), автор исследует то, что происходит на этих границах, – превращенные формы и способы становления, возникающие в связи с определенными стратегиями знания и власти.

Аристотель , Оксана Викторовна Тимофеева

Зоология / Философия / Античная литература