Читаем Дьявольская магия змеиной кожи полностью

ДАНИЛА ВРАНГЕЛЬ. Дьявольская магия змеиной кожи


Неспособность воспринимать голоса глубины своего сознания не освобождает от ответственности за их влияние, поэтому предпочтение полной тишины в некоторые моменты переживания обозначает склонность к восприятию действительного, а не иллюзорного, понимая под иллюзией рефлексивные реакции на картины окружающего мира, которые в любом случае есть не более чем производное воспитания, когда код дешифровки хаоса дискурсивных сенсорных сигналов тела вводится условностями качества детства, а добро и зло как понятия формируются через совокупность этих сенсоров, модулируемую голосовой командой воспитателя, поскольку голос в этот период жизни для формируемого человека это весь будущий мир.



Поэтому принцессы очень чувствительны даже к горошине в глубине бездны пуховых перин.



Чувственность напрямую связана с чувствительностью и без второго не может быть первого, хотя второе без первого допустимо как недоделанное совершенство, то есть неполноценность в стадии незаконченности, в результате чего часто является монстр.



Следует понимать, что на определённом уровне качества генетического материала демоны вместе с ангелами идут одним строем пионерским отрядом дорогой познания добра и зла, и различить их в тот период не всегда возможно, поскольку белая магия и её чёрная противоположность имеют одинаковые возможности, но на определённом этапе формирования ориентируются на противоположные установки реализации, поскольку для существования понятия света невозможно обойтись без контрастной рамки его оформления, потому что без рамки это будет не свет, а сжигающее пламя.



Что хорошо знакомо мастерам употребления высококачественных наркотических средств, а также техникам архитектуры физиологии тела, когда от любви до ненависти лишь крошечный ангстрем.



Декодирование чистоты белого света из хаотического нагромождения каменной непроницаемости чёрной рамки неоформленного существования это не просто искусство, это манёвр в плоскость ленты Мёбиуса, когда перманентность заканчивается цифровым обрывом аналогового сигнала и переходом на уровень иного восприятия, что приходит или не приходит независимо от волевых усилий.



Поэтому нет никакого смысла читать мистическую и оккультную литературу, там не может быть ничего истинного, поскольку истина абсолютно индивидуальна, как отпечатки пальцев, и её невозможно трансформировать куда-либо вовне, даже более того, её невозможно озвучить, поскольку сразу же после этого акта двери закрываются и поезд уходит, оставляя на перроне незадачливую неспособность принимать без вопросов и ответов приходящее индивидуально и открываемое ключом одноразового действия.



Можно добавить, что вообще вся религия, оккультизм и мистицизм во всём своём многообразном спектре невообразимого объёма фетишей, то есть информационных брошюр наподобие библии, корана, талмуда, книги буддистов Типитака, книг сатанистов, колдунов вуду, индейских шаманов, индийских брахманов, а также их многочисленных аналогов это не более чем отблески индивидуальных ключей одноразового пользования, при помощи которых "отцы-основатели" входили в свои личные двери бесконечно-безначальной ленты Мёбиуса в свет белого состояния, ценой вбрасывания в окружающий мир оттенивающей чёрной рамки сброшенной змеиной кожи, в которую оставшиеся последователи безнадёжно пытаются влезть, совершенно не понимая, что этот костюмчик сшит для другого и ключик от примерочной подобного бального платья, как и само платье, следует заказывать индивидуально, но никак не пассами идиотов, вчитываясь в инструкции обрядов, где ничего кроме гимнастических упражнений нет и быть не может.


Похожие книги

Крылатые слова
Крылатые слова

Аннотация 1909 года — Санкт-Петербург, 1909 год. Типо-литография Книгоиздательского Т-ва "Просвещение"."Крылатые слова" выдающегося русского этнографа и писателя Сергея Васильевича Максимова (1831–1901) — удивительный труд, соединяющий лучшие начала отечественной культуры и литературы. Читатель найдет в книге более ста ярко написанных очерков, рассказывающих об истории происхождения общеупотребительных в нашей речи образных выражений, среди которых такие, как "точить лясы", "семь пятниц", "подкузьмить и объегорить", «печки-лавочки», "дым коромыслом"… Эта редкая книга окажется полезной не только словесникам, студентам, ученикам. Ее с увлечением будет читать любой говорящий на русском языке человек.Аннотация 1996 года — Русский купец, Братья славяне, 1996 г.Эта книга была и остается первым и наиболее интересным фразеологическим словарем. Только такой непревзойденный знаток народного быта, как этнограф и писатель Сергей Васильевия Максимов, мог создать сей неподражаемый труд, высоко оцененный его современниками (впервые книга "Крылатые слова" вышла в конце XIX в.) и теми немногими, которым посчастливилось видеть редчайшие переиздания советского времени. Мы с особым удовольствием исправляем эту ошибку и предоставляем читателю возможность познакомиться с оригинальным творением одного из самых замечательных писателей и ученых земли русской.Аннотация 2009 года — Азбука-классика, Авалонъ, 2009 г.Крылатые слова С.В.Максимова — редкая книга, которую берут в руки не на время, которая должна быть в библиотеке каждого, кому хоть сколько интересен родной язык, а любители русской словесности ставят ее на полку рядом с "Толковым словарем" В.И.Даля. Известный этнограф и знаток русского фольклора, историк и писатель, Максимов не просто объясняет, он переживает за каждое русское слово и образное выражение, считая нужным все, что есть в языке, включая пустобайки и нелепицы. Он вплетает в свой рассказ народные притчи, поверья, байки и сказки — собранные им лично вблизи и вдали, вплоть до у черта на куличках, в тех местах и краях, где бьют баклуши и гнут дуги, где попадают в просак, где куры не поют, где бьют в доску, вспоминая Москву…

Сергей Васильевич Максимов

Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги / Публицистика