Ужасны слова Господа Иисуса Христа:
Необходимость вочеловечения и смерти Сына Божия... ясно выражена в словах апостола Павла:
В моей старости (79) каждый день есть особенная милость Божия, каждый час, и каждая минута; сила моя физическая истощилась, зато дух мой бодр и горит к возлюбленному моему Жениху — Господу Иисусу Христу. Сколько залогов милости я получал и получаю от Бога в этой жизни, надеюсь на то же и по смерти, — а смерть есть рождение в жизнь вечную Божией милостью и человеколюбием.
Верую во всеочистительное ходатайство пречестнейшей Крови Христа Бога, излиянной во оставление грехов всего мира (верующего точно и по истине) и моих грехов; верую во всесильное ходатайство этой Крови, лучше глаголющей, нежели Авелева. Католики отринули относительно мирян эту Кровь всеходатайственную и не дают ее им, вероятно, из экономии, чтобы вина меньше выходило. А с каким бешеным рвением стараются увлечь они православных в католичество, в свою погибельную веру. Защити, Господи, Православие от лютого католичества, в котором все подчиняется произволу папы...
Главный недуг юноши богатого, о коем говорится в Евангелии, был тот, что он был страстно предан корысти, сребролюбию — с ног до головы, и сердце его не было милостиво, а жестоко, несострадательно к бедным; и он солгал Господу Сердцеведцу, что сохранил от юности все заповеди: он не любил ни Бога, ни ближнего, любил только себя, любил копить и собирать... Видел голодного — не накормил, голого — не одел, вообще нуждающемуся в чем-либо не помогал. А теперь, видишь ли, — жалко собранного, жаль отдавать. Молиться ли станет — о деньгах думает, а не Боге, вообще только о земном помышляет, а не о том, как бы любить горячее Бога и ближнего, добро творить усерднее. А заповеди исполнял только по виду, как бы напоказ другим. О, душа моя окаянная, бегай ты подобного лицемерия и двоедушия!
Замечательное выражение из канона св. Иоанну Предтече: «
Ева, прельстилась плодом запрещенным, — и вот все человечество впало в прелесть житейскую и всем стало прельщаться, и женщина сама сделалась предметом прелести чрез свою красоту телесную, — и все, все стало для человека предметом прелести: и пища, и питье или напитки всякие, и одежда, и деньги, и всякие игры и забавы, и животные: собаки, кошки, птицы — ко всему пристрастился человек, — и Бога не стало у него в сердце... О, неблагодарное животное — человек! О, глупое животное, хотя почтен разумом! Каких ты казней заслуживаешь, злонравный!