Мечтаю, чтоб ребенок остался. Хоть она и вечно падает, спотыкаясь буквально обо все и роняя буквально все. Но зато как готовит! Да и чисто… Небось и стирать умеет. А грудь – дело наживное. Маг, видимо, тоже так решил, уточнив:
– Вы, если что, против пластической магии ничего не имеете?
– Мечтаю! – С жаром и огнем в глазах.
Маг закашлялся и прижался к спинке стула, чего-то сильно испугавшись.
– Ну, что ж. Тогда… добро пожаловать. Вы… А сколько вам лет?
– Тридцать девять!
Молчание затянулось.
– Не врите, – хмуро. – Я маг и все знаю, вам двенадцать.
– Семнадцать. – Не менее хмуро.
– Пусть так…
– И я беременна.
– ???
– И вчера приходила моя сестра.
В комнате повисло мрачное молчание. Кажется, именно так можно было описать наше с магом состояние.
– Да?! – Это все, что смог из себя выдавить маг, неожиданно писклявым голосом, поправляя крышку от кастрюли.
Она пошутила! Насчет сестры, возраста и беременности. Ей двадцать один, и она сирота.
Маг на работу ее взял, попросив больше не врать. Она тоже его об этом попросила.
А мне сметанки налили! Мрр. И зовут ее Мариса, Риса то есть. И она мне уже нравится…
О, котлетки! Йес!
Маг пристроил еще одну комнату и обещал сделать водопровод, чтобы всегда была вода. Новая комнатка стала спальней Рисы. Правда, по виду помещение больше напоминало вертикальный гроб, в который полагалось заходить и так и стоять, пока не рассветет.
По настоянию Рисы комнату слегка расширили, поставили кровать, сделали окно с подоконником и… все. Тумбочка не влезла.
Меня тоже попытались туда затащить, дабы спать вместе. Но я, оценив ужас магической архитектуры и представив, как жутко будет ночью лететь с Рисой в этой чудо-комнате вниз, активно сопротивлялся, воя на одной ноте. Маг решил, что я боюсь его предать, и меня вскоре оставили в покое.
Так что спать лягу с магом, чему страшно рад. Несмотря на его носки.
Да и вообще будить его по утрам становится все веселее и веселее.
Скукотища.
Риса зашла в лабораторию на завершающей стадии эксперимента: маг получал курицу из яйца. Девушка что-то свалила, куда-то упала, и яйцо взорвалось, забрызгав нас кровью.
Это ужасно! Внутренности яйца, размазанные по стенам, будут сниться мне всю жизнь.
Ночью ставили опыты по превращению белки в зайца. Снова вошла Риса. На этот раз она ничего не уронила, но ударивший по глазам белки свет заставил несчастную подопытную обезуметь и выброситься из обклеенного черной паклей окна. Шокированная девушка… извинилась.
Она научилась стучаться, перед тем как войти. Мы ее все равно не впускаем.
Маг сделал мне специальные очки, защищающие мордочку. Теперь ношу их постоянно, ибо ему позарез нужен собеседник при каждом самоубийственном опыте.
Эх… лучше бы я помогал на кухне пельмени делать. Мясо там… продегустировать.
Надо что-то придумать. Да и не люблю я опыты…
Вылил магу в кастрюльку с зельем силы какую-то розовую гадость из флакончика. Флакончик спрятал за спину, сопя и притворяясь лапочкой.
Маг купился.
Это была наркота. Наверное. По крайней мере, маг уже полчаса лежит и ржет как ненормальный, царапая ногтями пол. Валяюсь рядом, хихикая и разглядывая летающих розовых слоников.
Как же я его люблю… просто обожаю. Честно! Он такой… ми-илый. И добрый и ласковый. Короче, наш человек! Славке бы он понравился.
Меня берут на руки и идут к двери по стеночке, обещая накормить сосисками и попеременно целуя то в ушко, то в пузико. Мяукаю, обнимая его за руку и дергая лапкой. А я согласен. Почему бы и не поесть.
Маг прижимает к себе отчаянно сопротивляющуюся Рису, обещая ей весь мир и бюст девятого размера. Просит прямо сейчас пойти в лабораторию, где лично его и наколдует. Риса тянется за тряпкой, вырываясь из последних сил.
Хозяин, кстати, молодеет на глазах: ему уже не шестьдесят, а тридцать. Только зарос сильно, но больше не горбится, грудь раздалась в ширину, ноги окрепли, мышцы крепнут прямо на глазах, а глаза сияют молодостью и силой.
В лабораторию он все же ее утащил.
Крики и вопли из-за закрытой двери. Что он там с ней делает? Отхожу от кайфа, сидя у окна и вдыхая свежий воздух. Хорошо-то как… В голове появились первые мысли. Вроде той, что надо бы понюхать, что там Риса сварила – пахнет больно притягательно, особенно вон та маленькая кастрюлька, оставленная явно для меня.
Вообще наша гостиная, как ее обозвала Риса, выглядит теперь совсем иначе. На полу лежит махровый ковер (утром она притащила, бедненькая, едва не надорвалась-то, затягивая его в одиночку по лестнице, а попросить о помощи не догадалась), у стены горит огонь в довольно большом камине. (Опять же идея Марисы, которую магу было нетрудно выполнить.) Большой старый стол окружают четыре стула. И все это занимает почти всю нашу комнатку. Ну и два кресла у камина, на которых я так люблю подремать время от времени.