— Читай, там все написано.
— Да, да, вижу.
— Отец…
— Ну?
— Ты мне много писал о машине Л-97. Да я и в министерстве о ней столько понаслышалась. Что она?
Якимов обнял дочь и подвел к окну, занимавшему всю стену. Из окна были видны широкое бетонированное поле ракетодрома, необычайно объемистые ангары, просторные заводские корпуса.
Посреди паля стояла веретенообразная, остроносая машина с короткими отогнутыми назад крыльями.
— Она? — Она, Любушка.
— Хо-ро-ша-а… Когда начнутся испытания?
— Завтра. Начнем с полетов на высоте в четыре тысячи километров на орбите искусственного спутника. Совершим несколько полетов вокруг земного шара. А там…
— Что?
— В космос, Любушка, к звездам!
Девушка не сводила зачарованных глаз с невиданной металлической птицы. Она знала — в ней воплотилась, наконец, мечта отца, плоды его двадцатипятилетних напряженных поисков.
— Кто будет испытывать ее, отец?
Генеральный конструктор взглянул в глаза дочери, голубые и глубокие, как небо. Лицо у нее было красивое, мужественное и… упрямое.
— Ты, — сказал он.
— Спасибо, отец.
Они стояли рядом и смотрели, как суетятся механики вокруг ракетоплана. Сверкали стеклянные крыши цехов, отражая лучи утреннего солнца.