Святое зачатье цветенья:тюльпанника первый виток.На цыпочках встали растеньяи смотрят глазком на восток.И нюхают воздух лиловый,подкрашенный хвоей еловой,настоянный на можжевеле,на прели сентябрьской листвы,вплывающий свистом травыв соломку пастушьей свирели.О первый студеный туман —распахнутый утренник мира!(Седых облаков караван —гигантская бурка Памира.)Весна!Перезвон топора,рабочая песня в селеньях,гудят на полях трактора,и зерна готовятся в звеньях.На доброй планетке зернаапрельское солнце играет.И небо с землей, и весна,и люди в душе повторяют:— Нам времени мало дано(то мира жестокая мера)!Да будет столетье одн и ныне и присно равноделениюсекундомера!1935 г.
Дыхание
Пока весну томит истомалетучих звезд,текучих вод,пока в прямой громоотводлетит косая искра грома, —вставай и на реку иди,на берегу поставь треножники наблюдай весну, художник.Пускай прошелестят дожди,пускай гроза по-над землеюпройдет и громом оглушитзакат, что наскоро пришитк сырому небу, чтобы мглоюпокрыться через полчаса,чтоб видеть свет правобережный,чтоб новый мир —промытый, свежий —в твоем сознанье начался.Тогда — писать, но без корысти,сушь равнодушья заменивединоборством грозных нив,полетом сердца,взора,кисти!1935 г.
«Там, в саду, за тигровою…»
* * *
Там, в саду, за тигровоюизгородью, с жаждою,яблонька, заигрывая,бьет поклоны каждому.То, как бы обвенчанная,в круг к подругам просится,то ревнивой женщиноюв руки ветру бросится,то — в движенье медленная —тополю поклонится…Ой, у ветра ветренаявсе-таки поклонница!…Так в ушко иголочноевходит осторожнаягрусть моя проселочная —ниточка дорожная.— Ну, откликнись! Где же ты?Расскажи мне — что же ты?Как тобой пер'eжитыдни, что порознь прожиты?Ах, зачем ты, п'aлеваядаль, меня вымучивая,грусть мою вымаливая,наизусть заучивая,не ответишь запросто,как она б ответила,и не встретишь запросто,как она бы встретила?1935 г.