Читаем Дорога никуда полностью

- Послушайте, милый мой, - сказал Футроз, прозревая в собеседнике пылкое сердце и горячую голову, - только то и хорошо, что вы откровенный. Вот на чем окончим мы нашу беседу: вы возвратитесь к Кишлоту, а к нам будете приходить по воскресеньям. Кроме того, вы явитесь для делового разговора послезавтра, в те же часа.

- Что вы надумали для меня? - спросил Давенант с высоты облаков, куда загнал его твердый, теплый тон Футроза.

- Законный вопрос. Так вот: у меня есть знакомый в Географическом институте. Несколько экспедиций намечено в этом году, - экспедиций небезопасных и долгих. Вам найдется там вспомогательная работа.

- Это верно! - воскликнул Давенант. - Я буду переносить инструменты или разбивать палатки. Однако, - добавил он великодушно, - я очень прошу вас: если вы встретите затруднения, - не хлопочите тогда.

- Ах так?! Хорошо.

- Но это не в таком смысле, что... - запутался опешивший Давенант, - а в другом ... Мне совестно.

- Хорошо, - Футроз задумался, быстро проворчав сам себе: - "Отдам его Старкеру. Пусть пишет под диктовку дневник".

- Как вы сказали? - не расслышал Давенант, думая, что Футроз спрашивает его.

- Я сказал, - шутливо оборвал Футроз деловой разговор, - что я возьму вас пинцетом за крылышки и пущу бегать по глобусу.

Чувствуя серьезность обещания, Давенант глубоко вздохнул, а Футроз позвонил и велел горничной передать девушкам, что он хочет их видеть.

- Вы будете нас посещать, - сказал он Давенанту, хлопая его по плечу, - и вам надо их старательно разглядеть, чтобы потом знать, с какой стороны получите удар. Это - хорошие, но очень коварные дети.

Девушки вошли и чинно кивнули смутившемуся Тиррею.

- Серьезный разговор кончен, - сказал им отец, - а теперь Давенант - наш гость. Боюсь, что он деликатнее вас, а потому не сумеет вас осадить. Помните, что он беззащитен, и не пугайте его. Мы его понемногу перевернем. Розна, я могу быть спокоен?

- О да, папа! - грустно сказала Рой, опуская глаза. - Ты можешь быть совершенно спокоен. Так спокоен, как тихая вода горных озер.

- Как энциклопедия на древнеегипетском языке, - успокоила отца Элли, печально гладя рукав.

Футроз с сомнением взглянул на них и вышел.

Язвительницы немедленно подошли к Давенанту и сели против него.

Элли томно сказала:

- Какая чудесная погода!

- О да! - ласково улыбнулась Рой краснеющему Давенанту. - Но, кажется, барометр падает. Скажите, пожалуйста, какого типа автомобили вам нравятся?

- Вы любите музыку? - спросила Элли, кусая губы. - Какой ваш любимый композитор?

Продолжая дурачиться, они заметили, что Давенант удручен, и рассмеялись.

- Вы на нас не сердитесь, - сказала Рой. - Сегодня мы почему-то никак не можем остановиться. Нравится вам у нас?

- Да, - сказал Давенант, - вы угадали.

- А мы? - нагло спросила Элли, подскакивая на стуле.

- Мы постараемся вам понравиться, - скромно пообещала Роэна. - Вы будете приходить часто. Хорошо?

- Очень хорошо, - ответил Давенант, - это лучше всего. - Подумав, он добавил: - Я, может быть, кажусь вам очень серьезным, но это обманчиво. Так я не очень серьезен.

- Я вижу, что у нас найдется общая почва, - Элли подмигнула сестре. - Я тебе говорила.

- Что говорила?

Они обменялись таинственными знаками и несколько успокоились.

- Хотите, мы вам сыграем? - предложила Элли.

- Конечно! - вскричал Давенант. Улыбка не покидала его.

Возник спор, кому первой играть. Кончился он тем, что Роэна села к роялю, а Элли встала с ней рядом - переворачивать листы нот.

- Слушайте "Вальс изгнанника", - говорила Роэна в то время, как ее еще не сильные пальцы нажимали клавиатуру. - Я основательно не усвоила его пока. Это место путается дней пять. Но ты, Роэна, упорное существо... Слышите, как соврала? И вот, теперь изгнанник возвращается к домашнему очагу.

- Он стоит у окна темный, как негр в полночь, а там, - Элли закатила глаза, - его дочь, в цветах и бриллиантах, приехала из церкви ... Сказать ли? С довольно недурным субъектом.

- И... - подхватила Рой, приказывая взглядом перевернуть лист. - Элли, зачем дергаешь ноты?.. И изгнанник, не желая мешать счастью дочери, целует оконное стекло. Все кончено. Он вернулся в свой дикий лес.

Давенант слышал не вальс, а небесный хор. Руки Роэны, вытягиваясь при сильных аккордах, как бы отталкивали рояль, или, мягко опустив локти, она склонялась над клавишами, быстро перебирая их, разогревшаяся, охваченная светом мелодии.

С нее Давенант перевел взгляд на Элли. Девочка рассеянно улыбалась ему, тихо подпевая игре сестры. Теперь они были очень похожи.

Роэна окончила звуками, напоминающими медленный бой часов, и встала.

- Вот и все, - сказала она. - Хотите еще? Давенант не успел ответить, так как вошел Футроз с конвертом в руке.

- Давенант, увидите ли вы Галерана? - спросил Футроз, обняв прижавшуюся к нему Элли.

- Да, я думаю, - да, - ответил Давенант, не понимая, что означает этот вопрос. - Галеран приходит в ё. обедать каждый день.

- В "Отвращение", - вставила Элли. - Ох! Я обещала ему написать.

- Помолчи. Передайте это письмо Галерану, а затем, как мы условились. Надеюсь, я увижу вас послезавтра.

- Загадка! - вскричала Рой.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Темные силы
Темные силы

Писатель-народник Павел Владимирович Засодимский родился в небогатой дворянской семье. Поставленный обстоятельствами лицом к лицу с жизнью деревенской и городской бедноты, Засодимский проникся горячей любовью к тем — по его выражению — «угрюмым людям, живущим впрохолодь и впроголодь, для которых жизнь на белом свете представляется не веселее вечной каторги». В повести «Темные силы» Засодимский изображает серые будни провинциального мастерового люда, задавленного жестокой эксплуатацией и повседневной нуждой. В другой повести — «Грешница» — нарисован образ крестьянской девушки, трагически погибающей в столице среди отверженного населения «петербургских углов» — нищих, проституток, бродяг, мастеровых. Простые люди и их страдания — таково содержание рассказов и повестей Засодимского. Определяя свое отношение к действительности, он писал: «Все человечество разделилось для меня на две неравные группы: с одной стороны — мильоны голодных, оборванных, несчастных бедняков, с другой — незначительная, но блестящая кучка богатых, самодовольных, счастливых… Все мои симпатии я отдал первым, все враждебные чувства вторым». Этими гуманными принципами проникнуто все творчество писателя.

Елена Валентиновна Топильская , Михаил Николаевич Волконский , Павел Владимирович Засодимский , Хайдарали Мирзоевич Усманов

Проза / Историческая проза / Русская классическая проза / Попаданцы