3. Итак, если достиг ты до того, что говорит следующее слово:
4. Сие же ведай, что как дева, вставая утром каждодневно, никакого другого дела не касается, прежде чем украсить себя для жениха своего, часто глядясь в зеркало — нет ли на лице ее какого пятнышка, и оно не понравится жениху ее: так великая есть забота у святых день и ночь испытывать действование свое и свой помысл, чтоб знать, под игом ли они Бога и Святаго Духа или нет.
5. Итак, усердно подвизайся, брате, в болезновании сердца и тела, с разумом, стяжать вечную оную радость; потому что редки удостоившиеся ее, кои стяжали меч духовный и освободили душу свою и чувства от всякой скверны страстей, как сказал апостол (2 Кор.7:1; Еф.6:17). Силен же есть Бог вспомоществовать немощи нашей, да сподобимся достигнуть (того, чтоб быть) со святыми его. Аминь.
Слово двадцатое. О смиренномудрии
Что есть смирение? Смирение есть — думать о себе, что ты грешник и ничего доброго не делаешь пред Богом. Дела же смирения суть: молчание, немерение себя ни в чем, нелюбопрительность, повиновение, смотрение в землю, имение смерти пред очами, блюдение себя от лжи, непозволение себе в беседах суесловий, противоречия старшему и настояния на своем слове, перенесение положения, ненавидение покоя, нуждение себя на труд и никого неогорчение. Попекися же, брате, в точности исполнить сие, чтоб душа твоя не стала жилищем всякой страсти и ты не кончил жизни своей бесплодно навеки. Аминь.
Слово двадцать первое. О покаянии
1. Спросили авву Исаию: что есть покаяние, или что есть убежание от греха? И он ответил, говоря: путей — два: один путь — жизни, а другой путь — смерти. Идущий по одному, не ступает по другому. Ступающий же по обоим не зачислен еще ни на одном — ни на том, что в Царство (ведет), ни на том, что в ад (низводит). Впрочем, если скончается таковый, то суд (над ним) есть дело Бога, имеющего и милость.
2. Но желающий внити в Царствие соблюдает дела его: Царствие есть истребление всякого греха. Сеют, конечно, враги, но помыслы их не произрастают. Ибо если ум достигнет до созерцания сладости Божества; то стрелы их уже не входят в него, так как он облечен (тогда бывает) во всеоружие добродетелей, которое хранит его, печется о нем заботливо и не допускает его до возмятения (помыслами или страстями), но занимает его своим созерцанием, чтоб знал и различал два пути и одного бегал, а другой любил.