Катерина, наконец, опамятовалась, подошла к Андрею Петровичу, хотела оттолкнуть, как он давеча, едва ступив через порог, оттолкнул ее, но майор даже не качнулся, как будто ноги магнитом притянуло к полу, только посмотрел нехорошими глазами и, кивнув в сторону Малой, то ли спрашивал, то ли сам ставил диагноз:
— У старухи удар? Я в курсе дела. Разберемся. Пока вызывай скорую помощь, надо отправить в больницу.
Катерина сказала, это не удар, просто сильный спазм сосудов головного мозга. Майор махнул рукой и обратился к больной:
— Малая, у тебя шалят сосуды. Надо вызвать скорую помощь, чтобы отвезли в больницу. Малая, приготовься. Оставь, кому хочешь, ключи, чтобы могли присмотреть за домом. Можешь оставить мне, я сам организую.
— Бирюк, — больная протянула обе руки, кожа была морщинистая, с коричневыми пятнами от запястья до локтя, — зачем тебе надо, чтобы меня забрали в больницу? Я не хочу в больницу, прошу тебя, я хочу остаться у себя дома. Я обещаю тебе: завтра я буду уже на ногах, и никому не надо будет возиться со мной.
— Малая, — перебил майор, — давай не будем разводить канитель. Сказано: у тебя шалят сосуды, надо принимать меры. Я позвоню, чтобы прислали карету. Когда в больнице обследуют, будем решать, — Андрей Петрович кивнул в сторону Катерины, — что делать дальше. Пока задание номер один: госпитализация.
Андрей Петрович вышел, тут же заглянул старый Че-перуха, Катерина сделала знак, чтоб не заходил, но все равно зашел, кулаками сжал с обеих сторон голову, Клава Ивановна повернулась, увидела, поманила пальцем, пусть подойдет к ней.
Иона топтался на одном месте, видно, не решался или не понял, что зовут. Малая опять поманила пальцем и сказала:
— Подойди, я зову тебя.
Иона стоял растерянный, было впечатление, что ждет сигнала от невестки, Катерина процедила:
— Чего теперь галантерейничать: подходите, Иона Ав-румович, коли зовут.
Иона подошел, правый глаз немного слезился, вытер кулаком, мадам Малая ласково улыбнулась:
— Чеперуха, ты знаешь: нашего доктора Ланду выпустили.
Иона улыбнулся в ответ: он знает. Из-за этого все получилось: если бы радио не объявило про врачей и про доктора Ланду, которые ни в чем не виноваты и могут вернуться домой, он бы не выпил сначала с Бирюком, потом немножко у Зиновия, когда мадам Малая принесла ему персональный подарок. Все были бы живы и здоровы, мадам Малая не лежала бы теперь с головой и сосудами, так что приходится думать черт знает что.
— Малая, — правый глаз опять стал слезиться, Иона провел кулаком, чтобы вытереть, — ты таки права: я еще больше идиот и дурак, чем покойный Фима Гра-ник, пусть земля ему будет пухом. И как ни тяжело, что Дегтярь умер, но не дай Бог ему все это видеть и слышать. Жалко только, что он не дожил и так уже никогда не узнает, что Берия освободил нашего Ланду и вместе с ним всех остальных докторов и врачей.
— Иона, — нахмурилась Клава Ивановна, — почему ты сказал про Фиму, пусть земля ему будет пухом? Он опять набедокурил и прячется неизвестно где?
— Малая, — Иона улыбнулся, развел руками, — ты из чистого золота: только что ты имела обморок, а теперь шутишь, как ни в чем не бывало. Малая, я хочу поцеловать твои золотые руки, которые делали нам столько добра, что все вместе разом мы не стоим твоего мизинца.
Иона наклонился, взял руку мадам Малой, немного приподнял, прижался губами, Клава Ивановна зажмурила от удовольствия глаза:
— Ах ты, старый супник, тебе дай волю — ты всех женщин перепортишь!
— Ой, Малая, — запричитал Иона, как будто над покойником, — я сволочь, я последняя сволочь, и меня надо стегать батогом, как я своих коней, когда не хотят идти вперед и тянут в разные стороны!
Свободной рукой Клава Ивановна провела у Ионы по волосам, сказала, стал совсем седой, а в голове все равно ветер, как в двадцать пятом году, бедная Оля была беременная, должен был родиться Зюнчик, а Иона бегал к Циле из тринадцатого номера, и весь переулок видел, так что стыдно было смотреть людям в глаза.
— Малая, — Иона опустил голову еще ниже, — здесь рядом стоит Катерина и все слышит своими ушами, а ты выводишь Чеперуху на чистую воду, чтобы через тридцать лет краснел и раскаивался, как будто только вчера и все должны помнить.
— Чеперуха, — сказала мадам Малая, — люди все помнят. Как говорил покойный Дегтярь: у нас хорошая память — мы ничего не забываем. А теперь немножко отодвинься: что-то мне не по себе, опять тошнит. Катерина, подай сюда горшок, чтоб стоял рядом.
Катерина, которая смотрела на Клаву Ивановну и своего тестя во все глаза, так что не могла оторваться, откликнулась не сразу, Иона не стал ждать, сам полез под кровать, достал горшок, поставил прямо у изголовья, но Клава Ивановна сделала знак рукой, пусть уберет, пока не надо.
Внезапно из коридора задергали ручку, послышался сильный стук в двери, Катерина была уверена, что вернулся майор Бирюк, пошла отворять, но оказалось, дергает и стучит Ляля Орлова, которая тут же влетела в комнату с криком, с воплями, как будто тайный притон, вершат черные дела, а она поспела в последнюю минуту, чтобы прийти на помощь.