Лоретта вздохнула с облегчением. Зная об эксцентричности Жерома, ожидать можно было всякого.
И все же ей не давал покоя один факт: отчего, стоило дедушке заговорить о сватовстве, в ее голове так легко возник образ виконта де Бланко? Пусть и в мыслях, но это была измена Гаспару… Гаспару, который был так внимателен к ней и – что уж тут! – привлекал ее.
Глава 7
На четвертый день пребывания в гостях у маркиза де Франсиллона Дориан осознал, чем ему не нравится Версаль. Для него здесь не находилось дела.
В Бретани он всегда находил, чем заняться. Поместье, где Дориан, по мнению Седрика, вел партизанскую войну, было громадным и требовало неизменного внимания и больших средств. Старый замок, возведенный еще в четырнадцатом веке, когда абсолютно не задумывались об удобствах и о стоимости содержания, за долгие десятилетия, конечно же, обветшал. Отец затеял постройку нового крыла, но не дожил до окончания этого проекта, а Дориан остановил работы, как только смог. Он не был уверен, хватит ли ему средств возвести хотя бы сарай для скота вместо полностью сгнившего прежнего.
Кроме того, приходилось заботиться о людях, обитающих на землях де Бланко. Крестьяне и мелкие вассалы тоже требовали внимания и, разумеется, средств. Предполагалось, что это они должны платить сеньору, но прежде, чем состричь шерсть с овцы, ее надо как следует накормить. Жаль, что Жан-Люк этого не осознавал. Да и отец, по большому счету, тоже. Дориан рассчитывал, что к концу лета, выдавшегося урожайным, дела пойдут в гору, однако пережить зиму все равно будет нелегко. Ему требовалось просчитывать каждый шаг, чтобы вновь привести поместье к процветанию. Ах, Жан-Люк, Жан-Люк…
Все эти заботы занимали виконта де Бланко ежечасно, и в Бретани он ни минуты не скучал. Однако теперь, когда основным смыслом его жизни стало ожидание, он не знал, как укрыться от уныния.
Маркиз де Франсиллон не понимал его проблем.
– Дорогой Дориан, ты, право слово, удивительный человек, – разглагольствовал он, развалившись в монументальном кресле в гостиной своего замка и отщипывая ягоды с грозди спелого винограда, привезенного с юга. – Чего тебе не хватает? Наслаждайся моментом, двор сам по себе – немалое развлечение! Ведь ты не можешь считать, будто здесь найдутся еще какие-либо дела?
Дориан только пожимал плечами. Ему действовала на нервы эта дядюшкина черта: тот всегда все знал лучше других и не стеснялся говорить об этом. Однажды виконт все же изменил своей привычке отмалчиваться и попытался объясниться с дядей:
– Я привык к абсолютно другой жизни. Королевский двор мне пока чужд, хотя я и провел при нем какое-то время. Мне просто необходимо заняться чем-либо, чтобы не ощущать себя бездельником. Поручите мне любую ерунду, дорогой Базиль, и я с радостью буду сопровождать вас на приемы, а оставшееся свободным время займу не досужими прогулками по парковым дорожкам и тщетными раздумьями о вечном, а делами земными и полезными.
– Складно говоришь, – усмехнулся дядя. – Что ж, завтра отправишься в Париж, отвезешь одно немаловажное письмо моему другу. Он нездоров и не покидает свой фамильный особнячок, даже не может ездить ко двору на праздники, бедняга. А вверять столь важное послание слугам или почте я не желаю. Переночуешь в городе, если тебе захочется. Ответа дождись всенепременно.
Дориан склонил голову. Хотя дело и не казалось сложным, оно все же было делом – и виконт сразу почувствовал себя гораздо лучше.
Выехал он ранним утром, когда обитатели дядиного поместья в большинстве своем спокойно спали, даже слуги еще досматривали сладкие сновидения, поэтому пришлось собственноручно открывать парадную дверь и седлать лошадь. Конь Дориана был счастлив оттого, что представилась возможность галопом промчаться по дорогам. Дориан ездил верхом каждый день, однако гораздо меньше, чем в Бретани.
Голова слегка кружилась от дурманящего запаха июльских цветов. Молодой человек ехал по широкому королевскому тракту, обгоняя повозки и неторопливых всадников, телеги и пеших крестьян. Он чувствовал себя превосходно: вчера, кроме дядюшки, ему удалось взять в оборот и портного, согласившегося в конце концов сшить виконту несколько простых камзолов.
В Париж Дориан въехал через три часа и, спросив на заставе дорогу, без труда нашел нужную улицу. Окруженный кованой оградой особняк дядюшкиного приятеля находился поблизости от Лувра. Дориан вручил послание дворецкому и сел дожидаться в скромной приемной. Через четверть часа к нему вышел вышколенный слуга и сообщил, что ответ будет завтра утром. Великолепно. Есть повод пропустить хотя бы один день придворных забав.