Внезапно у меня закружилась голова, а в желудке я почувствовал сосущую пустоту. Узкий асфальтовый проход между зданиями превратился в вертящуюся серую ленту. Стены зданий сейчас напоминали обрывистые края
Наконец, до наших ушей донесся приглушенный влажный шлепок, когда Перес встретился с землей. Почти потусторонний звук.
Я уставился на распластавшееся внизу тело. Странно, но никакой радости и облегчения я не испытывал. В этом не было ничего человеческого: как в изуродованном лице Шанел Грин, так и во внеземном предсмертном вопле Чаки. Этот крик до сих пор эхом отдавался в моих ушах.
– Туши свет, – подвел итог Сэмпсон. – Дело можно считать закрытым. Легавые козлы выиграли со счетом 1:0.
Я засунул свой полуавтомат обратно в кобуру. Да, Эммануэл Перес готовился к отходу, но, видимо, недостаточно тщательно.
Глава 13
Жестокая мистификация. Я вас всех здорово надул, не правда ли? Обвел вокруг пальца.
Настоящий убийца девочки из школы Соджорнер Трут был цел и невредим. Он чувствовал себя как нельзя лучше. Большое всем вам спасибо. Человек совершил идеальное преступление и благополучно исчез после убийства.
Да, черт побери, именно так все и вышло. Остался целехонек. Замечательная вашингтонская полиция выследила и поджарила совсем не ту задницу. Какой-то Эммануэл Перес расплатился за содеянное другим, и по полной программе. Собственной жизнью.
Сейчас требовалось сосредоточиться и успокоиться. Человек решил, что пришла пора спрятаться. Внутри самого себя.
Он разгуливал по лужайкам Пентагон-Сити в Арлингтоне, но постепенно им овладевало бешенство, когда он миновал Гэп, а потом Виктория-Сикрет. Человек был одержим идеей вернуться и продолжить свою игру. Против кого-нибудь и против
В голове у него застряла старая песенка, которую он услышал утром по MTV, и теперь ее незатейливые слова прыгали и стучали внутри черепа, словно шарики от пинг-понга. Человек так и представлял себе исполнителя – дебила из Лос-Анджелеса, выводившего:
«Я проиграл, крошка, так почему же ты не прикончишь меня?».
«Я проиграл, крошка. Так почему же ты не прикончишь меня?» – мысленно твердил он про себя.
Ему нравилось, что эти, по сути, тупые стихи как нельзя лучше отражали его внутреннее состояние. Песня, казалось, была написана и о нем, и о его будущих жертвах. Все вертелось в границах одного раздражающего круга. Жизнь прекрасна в своей мерзкой простоте, верно?
Нет, неверно! Жизнь вовсе не прекрасна!
Пока он наблюдал за маленьким карапузом: слишком хорошеньким, чтобы пройти мимо него просто так. От нечего делать убийца зашел в магазин игрушек «Тойз-Р-Ас». В связи с приближением праздников, у прилавков крутился целый водоворот разных идиотов.
Из динамиков громко и назойливо звучала такая же идиотская мелодия на тему песни: «Я не хочу взрослеть, я ребенок из Тойз-Р-Ас». Она повторялась снова и снова: так детишки могут скулить об одном и том же целую вечность. Огромное количество сумасшедших игрушек, капризных детей и их кретинов-родителей ужасно его раздражало. Он испытывал почти физические муки: его просто тошнило от всего этого.
– Я тоже не хочу взрослеть, – еле слышно процедил он сквозь зубы. – Я убийца детей из Тойз-Р-Ас.
Он, не отрываясь, наблюдал за выбранным им мальчиком, который, разину рот, слонялся по отделу заводных игрушек. На вид ему было лет пять: самый податливый и доверчивый возраст.
В голове убийцы готов был сгореть предохранитель безопасности. Жуткое чувство быстро распространилось по всему телу. Он стиснул кулаки, спина и шея его одеревенели, и сам мозг, казалось, сжался внутри черепа.
«Максимум осторожности, – приказал он себе. – Ты не имеешь права на ошибку. Помни: ты совершаешь только идеальные преступления».
Глава 14
Однако для того, чтобы совершить преступление в магазине, где толпятся сотни покупателей, требовалось настоящее искусство. А что, если где-то поблизости ходят родители этого мальчугана? А ОНИ ОПРЕДЕЛЕННО ДОЛЖНЫ БЫТЬ РЯДОМ! А вдруг убийцу на этот раз схватят? НО ЭТОГО НЕ МОЖЕТ ПРОИЗОЙТИ! НЕТ, НЕ МОЖЕТ!
И вот что было особенно важным для преступника. Наблюдая за симпатичным, круглолицым, светловолосым мальчишкой, он уже
К этому времени мальчик, видимо, уже упарился в своем шерстяном костюмчике, потому что начал проявлять беспокойство. В его глазах заблестели слезы, а вокруг не было никого, кто мог бы прийти на помощь.