Мы пошли к ней и я лег на кровать, натянутый как струна. Я пытался позвонить Ронни, но он куда-то испарился. Его мать не видела его несколько недель и казалась полностью равнодушной к его возможному местопребыванию.
Олли, в конце концов, выцепила чувака по имени Пол, который зашел к ней и принес мне валиума. Я проглотил несколько таблеток, а до этого дунул шмали. Он ушел и Олли и я отправились в постель. Хотя я не смог трахнуть ее, потому что чувствовал себя слишком больным. У меня была эрекция, но мысль о наших телах соединенных вместе ужаснула меня. Я подождал, пока она не заснет, и подрочил над ней, выплеснув малафью у ее спины.
На следующее утро мы неплохо поеблись. Все-таки клево заниматься сексом. У нее было тело кожа да кости, и это своего рода терапия. Позволила заработать всему организму. Днем мы сделали это сбоку на диване, так чтобы я смог наблюдать за результатами футбольных матчей, появлявшихся на видеодисплее. Я был счастлив.
— Я буду держать темп, крошка, и ты снова придешь в ту же гавань.
— О Господи, Брайан, продолжай трахать меня.
— Зови меня просто Брай, малышка, это все очень просто...
...оох ООХ ООООХХХ ОООХХХХ
.... ААААРРРРХХХХ!!! НУ ТЫ И ЕБАРЬ!
Господи, лед тронулся. Как же это было хорошо! Слава, слава, Хи-биз.
Этим вечером мы поели в китайской закусочной и смотрели игровые шоу по ящику. Это было то, что мне нужно. Релаксация.
Что мне нужно.
А что ей нужно?
Она заботилась обо мне. Доброта это все, что мне требовалось. А что она с этого имела? Наверное, некоторые люди по сути своей хорошие и добрые. Я подумал о ней и о Денизе. О том случае, когда она отшила меня.
— Почему та меня послала в тот раз?
— Ты был невменяемый и абсолютно несносный, — ответила она. — Просто-на-самом-деле-настолько-чертовски-скучный...
Я посчитал, что это вполне достойная причина.
Она не обрадовалась, когда я упомянул Дениза.
— Я ненавижу этого больного маленького ублюдка. Долбанный мерзкий пидор. Он говорил, что я с ним выступала. Да зачем мне вообще понадобился педик? Я не какая-то чертова хабалка. Ему надо вылечить себе мозги, этому грязному ничтожному хую. Что, как он думает, он пытается доказать, рассказывая такое дерьмо?
Я решил опустить тему. Мое лицо было натянутое и онемелое. Это была болезненная, а не комфортная, онемелость. Она ощущалась так, как будто была сделана из чудовищно обгоревшей на солнце ткани, грубо затянутой целлофаном. Впрочем, было еще хуже. Да, теперь в моем лице определенно появилось гораздо больше характера, и да, оно могло стать занимательной темой для беседы. Здесь была также надежда на симпатию. Равновесие в природе, чтобы не вышло, все к лучшему.
10
МОЛОДЫЕ ПЕДИКИ
Я попытался умерить прием алкоголя и наркотиков, так чтобы я смог отоспаться и испытывать меньше паранойи. Мой старый приятель Донни Армстронг зашел к нам повидать моего отца. Они спорили о политике. Как революционер, Донни намеревался согнать неприкаянную молодежь в общественные группы (нечто подобное пытался сотворить и мой отец), и попытаться новообратить их во вполне оперившуюся революционную политическую партию.
— Кто-то изрядно тебя отделал, как катком проехал, старый, — заметил Донни.