Достав мел, два бойца за пять минут изрисовали всё символами защиты и преграды. Затем, покопавшись по карманам, они соорудили из трёх разных баночек с эликсирами, одну, но с ядрёной смесью. Поднявшись на пару ступенек, усач со всего размаха зашвырнул её в дальний угол чердака. Ну, или туда, где он должен был быть, если снять всю эту колдовскую темноту. Там сразу полыхнуло и довольно громко бухнуло. На мгновение, перед тем, как чердак заволокло густым серым дымом, ядовитым для всех одержимых, вспышка осветила всё. Заставив командира скатиться с лестницы назад. Чёрный силуэт метнулся на него сверху, и что-то острое и тяжёлое врезалось в его бок, отшвырнув к стене. Кольчуга, одетая под куртку, остановила когти, но и простой удар вышиб весь воздух из лёгких, отправив его в глубокий нокаут. Что делал его напарник, он не успел разглядеть. Уже после того, как приложившись спиной о камни, он съехал безвольным кулём вниз, он услышал хлопнувшую тетиву арбалета. Повернув голову на этот звук, он проследил за метнувшейся тенью, и, присмотревшись, понял, что демонесса прямо сейчас жрёт его товарища.
То ли отчаяние, то ли железная воля, но что-то поставило его на ноги и бросило вперёд. Разрядив свой арбалет в спину с выпирающими острыми позвонками, он еле увернулся от широкого замаха взвывшей твари. Брызнувшая кровь задымилась на серебряном болте, застрявшем под лопаткой, и попала на пол. Доски стали угрожающе скрипеть и прогибаться. Отскочивший назад, экзорик полоснул кинжалом по лапе с когтями. Сталь действовала хуже серебра, но специальная обработка и закалка, делало эту разницу не такой уж большой. Кажется, отрубив пару пальцев, мужик отбросил арбалет и со всей силы припечатал чёрного монстра перед собой крепким солдатским сапогом. Его вес и в голодные то времена не опускался ниже пяти пудов, а сейчас перевалил за все семь. Так что удар получился, что надо. Тушку Лизгун отбросило аж к лестнице на первый этаж. Это дало время достать из ещё одного кармана колбу последней надежды. Тёмно коричневая жидкость, приготовленная из настоящей человеческой крови, отправилась в полёт и разлетелась во все стороны, забрызгав тварь с ног до головы. Она, уже подскочив на четыре лапы, сразу потеряла всякий интерес к происходящему. Теперь для неё существовал только этот одуряющий, невероятно сильный запах живой и тёплой крови. Несколько капель попали ей на длинный язык, и серая слюна потекла на пол. Не соображая, что она делает, демонесса впилась клыками в собственную руку, и стала, остервенело, отрывать целые куски.
Нельзя терять ни секунды, пока боль не затуманила остатки разума, перекрыв даже, всепоглощающее чувство голода. Подбежав, экзорик всадил кинжал точно в череп, проломив кости острым концом. Душераздирающий визг прокатился по коридору, выйдя далеко за пределы дома. Бьющие во все стороны руки вспарывали лишь пустоту. Сразу же отпустивший рукоятку и отошедший назад, усач, только сейчас почувствовал острейшую боль в боку. Кажется, пару рёбер эта гадина ему всё-таки сломала. Быстро развернувшись, он подбежал к телу товарища. Отставной сержант был разорван почти пополам, и, похоже, умер сразу после выстрела из арбалета. Сделать было уже ничего нельзя. Сжав кулаки, и в ярости зарычав, командир развернулся к убийце. Какого же было его удивление, когда он увидел, что тело демонессы всё ещё пытается ползти, цепляясь когтями за гниющие прямо на глазах доски. Святой Сааф! Он совсем про это забыл! Когда весь пол затрещал, и провалился на первый этаж, он даже не успел сгруппироваться. Во второй раз за несколько минут у него отшибло дыхание. В ноге что-то хрустнуло, и она подвернулась в неестественную сторону. Визжащая тварь рухнула ближе к выходу и скрылась в темноте и поднявшейся пыли.
Нарушивший приказ, третий экзорик ворвался внутрь и сразу выстрелил в трепыхающееся тело. Болт попал куда-то в грудь, в район, где ещё совсем недавно, билось человеческое сердце, и вошёл по самое оперение. Но это только придало ей сил и злобы. Выгнувшись дугой и раскидав обломки во все стороны, она рванулась вперёд и сбила с ног замешкавшегося бойца. Похоже, что он тоже не ожидал такой прыти, от, конечно сильной, но не бессмертной твари. Успев полоснуть её ножом, когда она уже нацелилась на его горло, он тут же вскочил на ноги. Раненая тварь дёрнулась, и с визгом понеслась прочь, совершенно наплевав на окружившие дом святые символы. Боец заметил лишь удаляющееся, более тёмное, чем ночная улица, пятно. Догнать демона не было никакой возможности. Даже на карете. Выругавшись самыми последними словами, парень вернулся в дом. На самом пороге валялся кинжал его командира, а сам он сидел, прислонившись к стене. Весь бледный, как раскрошившийся рядом мел, со сползшей на шею защитной тряпкой, и, кажется, выбитыми зубами.