– Зря ты выбрался из своей берлоги, парень, – сочувственно проговорил патрульный, рассматривая молодого человека. На вид ему едва ли можно было дать двадцать пять. – Придётся отвезти тебя в участок. Даже если ты ничего не сделал, бродяжничество запрещено.
Вампир продолжал молча рассматривать, возможно, будущую жертву. В его сознании патрульный всё ещё оставался человеком, убийство которого шло в разрез с его принципами, но инстинкты монстра и жажда постепенно брали верх. Он слишком долго сдерживал себя. Слишком долго отрицал своё состояние.
Чтобы хоть как-то совладать с собой он принялся что-то бормотать себе под нос:
– Он человек, такой же, как и я. Я не должен думать о нём иначе. Я не могу убить его.
А между тем клыки ныли всё сильнее. Обоняние будто обострилось в тысячи раз и запах крови и живой тёплой плоти дурманил сознание. Челюсть непроизвольно стала выдаваться вперёд и как бы сильно вампир не сжимал её, ничего не помогало. Клыки жаждали пронзить живую плоть. Инстинкты монстра медленно подавляли сознание человека. Вампир продолжал повторять одно и тоже, будто спасительную молитву, в то время как всё его тело выворачивала на изнанку дикая ни с чем не сравнимая боль, словно кости поворачивались внутри, отрываясь от плоти и выворачивались на изнанку.
– Чокнутый, – сделал вывод полицейский, но руку от пистолета не убрал.
– Он человек, – продолжил шептал Самюэль, – такой же, как и я. Он человек, такой же как. Он человек, такой…
И в этот момент, хлипкий на вид бродяга, на неустойчивых ногах стремительно бросился на патрульного.
Полицейский выхватил пистолет, но не успел даже прицелиться, как острые клыки вонзились в тёплую плоть.
Тёплая волна пробежала по телу Самюэля, стремительно распространяясь и принося с собой блаженство избавления от боли. Инстинкты ликовали, замершее много лет назад сердце теперь бешено билось в такт с напуганным сердцем жертвы. Тепло пульсировало во всём его теле. И даже ужаснувшееся было сознание на мгновение испытало волнительное блаженство.
«Я жив! – пронеслось в его голове. – Я снова жив!»
Патрульный сопротивлялся, пытался вырваться из железных тисков, но всё без толку. Страж с заставлял его сердце быстрее перекачивать кровь. Он даже не подозревал, что таким образом только помогает монстру быстрее насытиться его кровью. Даёт ему ни с чем не сравнимый допинг, но и отдаёт вампиру свою жизнь.
На помощь из машины выскочили его напарники и, не раздумывая выстрелил в нападавшего, попав прямо в раненое плечо. От неистовой боли вампир выпустил свою добычу и взвыл будто зверь.
– Что за?! – в ужасе воскликнул второй патрульный спеша на помощь напарнику, шофёр остался в машине, готовый в любой момент тронуться с места. – Эй, ты как?
Напарник был ещё жив и даже стоял на ногах, но находился в таком шоке, что, казалось, не слышал или даже не понимал, что ему говорят.
– Самюэль! – пронёсся над пустой улицей повелительный женский голос.
Патрульные замерли на месте. Овладевшая на миг вампиром эйфория растворилась без остатка.
Женщина появилась посреди улицы внезапно и совершенно бесшумно, будто взялась из воздуха.
Когда полицейские взглянули на неё, сердца их похолодели, а кровь, заледенев в жилах, и как бы потекла в обратном направлении, больно царапая кожу изнутри.
За горящими багровыми глазами, никто из них не смог разглядеть нежные черты лица прекрасной девы. Один лишь внушающий ужас взгляд и сковывающая аура, заставляющая слабых людей безвольно замирать при её появлении.
Бродяжка тяжело дышал, с силой зажимая кровоточащую рану. Из-за предыдущего ранения, его регенерация проходила заметно медленнее.
– Эльза, – с придыханием, едва слышно вымолвил он, протягивая к девушке здоровую руку, будто к какому-то божеству.
– Как ты посмел вызывать меня?! – с нескрываемым презрением и надменностью, произнесла она, глядя на несчастного с высока.
Сильный порыв ветра разметал её волнистые волосы, чёрные водопады локонов рассыпался по плечам и груди. Изящным движением она убрала пряди с лица и откинула за спину.
– Кажется, я говорила, что не хочу видеть такое жалкое ничтожество подле себя, – продолжила вампирша, шаг за шагом приближаясь к бродяге, а патрульных будто и не замечая вовсе. – Но ты вопреки всему всё-таки приполз. К тому же раненный. Мне противно от одной мысли, марать о тебя руки.
– Стоять! – приказал женщине патрульный, направляя на неё пистолет, изо всех сил пытаясь справиться с ужасом, который овладел им.
Но он и глазом моргнуть не успели, как вампирша уже стояла позади, а её холодные, словно созданные изо льда пальцы, нежно поглаживали его щёку и шею. С наслаждением она вдохнула носом упоительный аромат живой крови, стремительно бежавшей в теле её жертвы.
Патрульный окаменел, лишившись дара речи.
– М-м, – сладкий голос холодным ветерком коснулся его кожи, – не плохой аромат. Чуть приторный, но пьянящий.