Читаем Электропрохладительный кислотный тест полностью

Один из них был молодой, довольно красивый парень. слегка напоминавший раннего, еще худого Майкла Кейна в "Зулусе", - его звали Стив Ламбрехт. Он был шурином адвоката Кизи Пола Робертсона и в Нью-Йорк ехал к знакомой девушке по имени Кэти. Новенькой была и девушка по имени Пола Сандстен. Она была молоденькой, пухленькой, полной энтузиазма и весьма привлекательной. Кизи был знаком с ней еще в Орегоне. И в-третьих, была некая девица, которую подцепил в Норт-Биче в Сан-Франциско Хейджен из Дрюч-Хибары. Она была прямой противоположностью Полы Сандстен. Худая, с длинными черными волосами, она могла минуту побыть угрюмой и молчаливой, а еще через минуту внезапно разволноваться и начать беситься. Красоты в ней было примерно столько же, сколько в какой-нибудь телевизионной колдунье.

К тому моменту, как они попали в Сан-Хосе, до которого едва ли наберется тридцать миль пути, уже в немалой степени была создана атмосфера всего путешествия. Была ночь, большинство путешественников уже одурели, а автобус сломался. Они въехали на станцию техобслуживания, и вот один из механиков уже скрылся с головой под капотом и изучает мотор, Кэссади не дает двигателю заглохнуть, а фонари дневного света на окружающих станцию столбах отбрасывают на автобус причудливые фосфоресцирующие блики, по шоссе движется поток автомобильных фар, Кэссади еще раз запускает мотор, и из автобуса доносится непрерывный таинственный вой - то ли через громкоговорители, то ли просто из окон. Пола Сандстен схватила микрофон от устройства переменного запаздывания, обнаружила, что может извлекать из него потусторонние звуки, напоминающие страшный хохот некоего радиоупыря, и принимается издавать леденящие душу стоны и крики: "Как вам живется-ца-ца-ца в Сан-Хосе-се-се-се-се",- а аппарат переменного запаздывания подхватывает эти "ца-ца-ца" и "се-се-се", удваивает их, учетверяет и увосьмеряет. Бесконечное, бьющее рикошетом эхо, и все это время потусторонний, отчасти истерический смех, а сквозь все это вместе едва заметно выплывает звон мандолины, извлекаемый из инструмента подругой Хейджена, которая в автобусе перебирает струны, откинувшись на спинку скамейки, и смеется - вот таким манером...

К автобусу подошел какой-то тип, явно местный, однако вся беда в том, что сам автобус на него никакого впечатления не производит, он попросту обязан совершить поступок Типичного Американца: если сломалась чья-то машина, ты должен подойти и поставить диагноз.

И он говорит, обращаясь к Кизи и Кэссади:

- Знаете, что вам, по-моему, нужно? По-моему, вам нужен хороший механик. Ну, я не то чтобы хороший механик, но я...- И, как и следовало ожидать, он приступает к установлению диагноза, а в это время Пола завывает, превращая автобус в дом с привидениями, и Красотка Колдунья бесится и голосит... и...

- ...я говорю, по-моему, вам нужен хороший механик, а я не то чтобы хороший механик, но...

И - ну, конечно же! - Нелюди. Весь этот прикольный мир был населен людьми, в любую минуту готовыми заявить, что они совершенно некомпетентны в том или ином деле, и все-таки полными решимости несмотря ни на что немедленно этим делом заняться. Кизи решил, что он - Ненавигатор. Бэббс был Недоктор. Автобусное путешествие уже становилось аллегорией жизни.

Прежде чем направиться через всю страну на восток, они остановились у Бэббса в Сан-Хуан-Капистрано под Лос-Анджелесом. Там у Бэббса и его жены Аниты был дом. Они загнали автобус в гараж Бэббса и расселись на последний большой инструктаж перед тем, как взять курс на восток.

Кизи начинает разговор, растягивая слова на старый орегонский манер, а все остальные хранят молчание.

- Вот что, как я надеюсь, произойдет во время путешествия,- говорит он. - Точнее, как я надеюсь, будет продолжаться, потому что это уже начинается. Все мы начинаем делать общую вещь. и мы будем продолжать ее делать, совершенно открыто, причем ни один из нас не станет отвергать того, что делают другие.

- Чушь собачья, - говорит Джейн Бёртон. Эти слова заставляют Кизи на мгновение умолкнуть, однако он попросту проглатывает обиду.

- Вот такова Джейн.- говорит он.- Она делает свою вещь. Чушь собачья. Такова ее вещь, и она ее делает. Ни один из нас не станет отвергать того, что делают другие. Если чья-то вещь - говорить "чушь собачья", он говорит "чушь собачья". Если кому-то нравится давать пинка под зад, этим он во время путешествия и будет заниматься - давать пинка всем подряд. Он будет делать это совершенно открыто, и никто не станет по этому поводу кипятиться. Он просто может сказать: "Сожалею, что дал тебе пинка, но ничуть не сожалею, что мне нравится это делать. Это мое занятие, я даю людям пинка под зад". Каждый будет тем, кто он есть на самом деле, кем бы он ни был, не должно быть поступков, за которые пришлось бы извиняться. Во время всего путешествия мы будем мириться с тем, какие мы есть.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии