Читаем Эликсир бессмертия. Начало легенды (СИ) полностью

Иван заревел раненым пингвином и выхватил меч из-под стола, где Кладунец прилёг отдохнуть после доброго ведра пива. Последнему такое отношение так же не прибавило ни настроения, ни миролюбия. Перед глазами Ивана выскочило системное сообщение: "Активирован режим "Пьяный мастер"".

Нужно отдать должное самураю двигался он быстро и технично, чувствовался профессионализм и хорошая боевая школа. Но как говориться, против лома нет приёма. Кладунец, пьяный в дым, игнорировал любые законы игры и вселенной. Потому первый же блок самурая закончился перерубленным мечом и отлетевшей в сторону рукой с эффектным веером кровавых брызг.

- Мля! Ещё один! - Как-то даже обречённо, а не удивлённо воскликнул японец. Больше ему сказать ничего не удалось. Иван не смог совладать с инерцией меча и запутавшись в ногах, крутнулся ещё раз вокруг своей оси. На втором круге Кладунец поправил свою траекторию и снёс игроку голову. Секунду голова летела в воздухе, а затем все тело испарилось. На землю упали лишь пояс, наручи и горстка монет различного номинала.

- Деньги хватай!!! - Не своим голосом взвыла жаба, алчно поблёскивая вылупленными глазами.

- Вещи. Бегите вещи. Это боевые тгофеи. - Оживился хомяк, нервно суча лапками.

- Хомяк дело говорит. - Поддакнул меч. - Ваня, бежать надо. Щас мусора подтянутся. Повяжут. Мы же теперь красные, как твой индеец. Агро-элементы.

- Какие менты? Уже сто лет как они уважаемые полицаи. - Ваня неуверенным шагом подошёл к трофеям.

- Ваня, какая разница, как их сейчас называют. По почкам больно лупят, что менты, что копы. Даже если это цифровые почки.

Даже в пьяном угаре Иван не мог не согласиться с доводами железкой. Потому он заткнул глотку своему зоопарку, собрав трофеи, и пулей вылетел в ночь. В таком состоянии его не пугали ни оборотни, ни упыри, вылезающие во тьме на дорогу. Режим пьяного мастера позволял Ване игнорировать не только врагов, но и препятствия на пути. Кладунец валил сосны, словно мачете тростник. Офигевшие от такого представления мобы разбегались кто куда даже не думая о нападении или даже сопротивлении. Самые медленные тут же погибали. Наутро селяне не хуторе у корчмы с удивлением обнаружили, что теперь от их деревушки к Первограду ведут две дороги. И если первая была ровная словно стрела, но опасная от наличия на ней монстров и всякой нечисти, то вторая петляла как пьяный удав, решивший сам на себе повеситься. Но от этой просеки все монстры ещё долго шарахались, как черт от ладана.

Наш же герой спокойно посапывал в уютной берлоге в лесочке у самого города а его покой чутко охранял офигевший медведь. Бедный моб ошалел, когда среди ночи к нему в берлогу свалилось пьяное тело и решило примоститься под тёплым боком. Когда же мишка решил объяснить, кто тут хозяин, а кто совсем не прав, началась старинная русская забава "поборись с медведем". Мишке доходчиво объяснили, что хозяин тут тот, кто больше выпил и имеет такой же пьяный меч. Как итог, мишка еле унёс лапы из своего же дома, и теперь зализывал раны, и обозлённый бродил вокруг берлоги, нападая на все, что попадалось под тяжёлую лапу. Но вот к своему дому приближаться опасался.

Над лесом всходило по летнему яркое солнце, в лесу просыпались пичуги, оглашая лес своими трелями. В городе так же народ потихоньку просыпался. Горожане ещё не подозревали, что к их стенам незаметно подобралось стихийное бедствие, улыбались и радовались новому дню. Наивные!!!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Разум
Разум

Рудольф Слобода — известный словацкий прозаик среднего поколения — тяготеет к анализу сложных, порой противоречивых состояний человеческого духа, внутренней жизни героев, меры их ответственности за свои поступки перед собой, своей совестью и окружающим миром. В этом смысле его писательская манера в чем-то сродни художественной манере Марселя Пруста.Герой его романа — сценарист одной из братиславских студий — переживает трудный период: недавняя смерть близкого ему по духу отца, запутанные отношения с женой, с коллегами, творческий кризис, мучительные раздумья о смысле жизни и общественной значимости своей работы.

Дэниэл Дж. Сигел , Илья Леонидович Котов , Константин Сергеевич Соловьев , Рудольф Слобода , Станислав Лем

Публицистика / Самиздат, сетевая литература / Разное / Зарубежная психология / Без Жанра