– Ромашка вызывает березу! – закричал по рации капитан Багров, – Вступили в бой с мутантом. Есть потери. Пришлите подкрепление. Плазма закончилась… Что? Что? – закричал он, – Как ничего не слышите? Помощь говорю, пришлите, патроны заканчиваются! Теперь слышно? Нет? Да вы что, издеваетесь там все? А самим догадаться слабо, что нам здесь хреново? – Багров отшвырнул рацию, принялся снова стрелять, – Не прекращать огонь! – закричал он, – Добить тварь. Не дать ему даже пошевелиться!
Раскаленные, стреляные гильзы градом сыпались на каменный пол тоннеля. Магазины лихорадочно сменяли друг друга. Грохот выстрелов, и взрывов гранат заполнил тоннель. Лица бойцов покрылось испариной. Им верилось, и не верилось одновременно, что они сумеют одолеть мутанта. Все омрачала только неожиданная, ужасная смерть сержанта Крюкова. Но они не отступали. Делали свою работу исправно.
От существа, казалось ничего не осталось. Плазменные разряды, вместе с гранатами смешали его с расплавленной, взорванной породой.
Мгновение казалось, что спецназовцы победили таинственное существо, но потом начали происходить странные вещи. Пространство вокруг места, где лежало поверженное существо начало изменяться, искривляться. Прямо в воздухе начали появляться бледные капли какого-то вещества. Одни чернели и застывали в воздухе. Другие капали на пол, образуя маленькие лужицы.
Людям стало трудно дышать.
– Маски… Надеть всем маски! – закричал капитан Багров, и замертво упал на землю. Его туловище судорожно дергалось, в то время как голова капитана осталась висеть в воздухе с выпученными от удивления глазами. Капли крови, словно в невесомости плавали вокруг нее, словно спутники вокруг планеты. Невидимая сила начала одного за другими разрывать бойцов на части. Даже их оружие. Даже патроны делились на части, и крупицы пороха вихрем закружились в тоннеле.
Происходило что-то невероятное. Сержант Збруев, прижимаясь к стене, начал отступать. Патроны у него закончились. Гранаты тоже. Остался пистолет и нож. Не понимая, что происходит, он с ужасом смотрел, как один за другим гибнут его товарищи.
– Товарищ капитан, – шептали его губы, – Товарищ лейтенант… – Збруеву казалось, что он сходит с ума.
Не выдержав напряжения, чувствуя, как его охватывает непреодолимая паника, и инстинкт самосохранения, он повернулся и бросился бежать к выходу. Но пробежать сержанту Збруеву суждено было только несколько метров. Ноги его отделились от туловища, и словно обладая автономным интеллектом, вырвались вперед. Туловище зависло на месте. Голова раскололась на части. Левый глаз подпрыгнул вверх, а правый застрял в дуле автомата. Но самым удивительным и непонятным было то, что сержант Збруев не ощущал боли, и все это время находился в сознании. Он с ужасом и изумлением, смотрел левым глазом, как бегут по тоннелю его ноги. Веером тянется, и застывает в воздухе черная кровь.
– Мама, мама помоги. Спаси! – из последних сил прохрипел сержант Збруев, и потерял сознание.
От группы спецназа капитана Багрова в живых не осталось ни одного человека. Из пола тоннеля начала подниматься темная, густая волна какого-то вещества. В доли секунды она наполнила тоннель, скрыв под собой изувеченные тела бойцов. Что стало с расстрелянным существом, было неизвестно, но в тоннеле его не было.
– Всё, они погибли, – внезапно, с болью в голосе, уверенно проговорила майор Фролофа, глядя на вход тоннеля. Сейчас он казался ей огромной пастью какого-то страшного существа. Она бы не пошла туда ни за какие деньги. Даже если бы ей приказывали все генералы мира одновременно. Нет, она туда не пойдет!
Полковник Егоров вздрогнул. Майор Крымов кашлянул:
– С чего это вы взяли? – удивился он, – связь работает. Секунду назад капитан Багров выходил на связь. Они приближаются к месту происшествия.
– Да говорю же вам, они мертвы! – резко и почти сердито крикнула майор Фролова, – Нет их уже! Понимаете? Нет! Я чувствую, чувствую!
– Да что с вами, Марина Викторовна? Может, вам лучше уйти, – посоветовал полковник Егоров.
– Нам всем лучше отсюда уйти. Рабочим тоже… пока не поздно, – Марина поежилась, лицо ее сильно побледнело. Она буквально чувствовала каждой частичкой своего тела, как к ним из тоннеля приближается, невидимая пока опасность, – Нет, извините, можете меня уволить, арестовать, но я не могу здесь оставаться! Не могу! – Фролову начал бить озноб, она словно подчиняясь неизвестной силе, начала пятиться назад.
Мужчины переглянулись. На лице Егорова появилась снисходительная улыбка:
– Баба, – тихо проговорил он.
Крымов, соглашаясь, наклонил голову.
Фролова все слышала, но вида не подала. Ей было не до этого.