— Тогда что же? Что мы здесь делаем? Вы идете, Тереза? — спросил Андре, беря девушку за руку. — Одну партию в теннис! А вы, Берта? Все молчите? Витаете в облаках?..
Берта надела свежевыглаженное платье из сиреневого батиста. Госпожа Дегуи не стала возражать против прогулки; она упрекала себя в том, что нагоняет на дочь тоску, и всегда с готовностью разрешала все, что могло бы хоть как-то ее развлечь. Поправляя прическу под белой шляпкой с мягкими полями, которой так восхищался Андре, Берта предавалась приятным размышлениям о предстоящем приключении; ей было любопытно хоть чуть-чуть проникнуть в жизнь Альбера. Она услышала шум подъезжающей коляски, капнула вербенового одеколона на носовой платок и выбежала на улицу.
— Здесь можно ехать все время прямо, — сказала она, хватаясь за край английской повозки, чтобы подняться на маленькую высокую подножку. — А что, Мари-Луиза не поехала?
— Глупышка она, и больше ничего! — сказал Андре и, когда Берта уселась рядом с ним, дернул вожжами. — Она, видите ли, не знает этих людей… Я обожаю эту твою шляпку! — произнес он, глядя на Берту. — Какая чудесная погода!
Легкий ветерок ласкал их лица, и Берта чувствовала, как ее несет вдаль по залитой солнцем дороге убаюкивающее, радостное движение.
— Как думаете, увидим мы его отца? — спросила она.
— Надеюсь. Мне хочется его увидеть. Я очень люблю разглядывать знаменитых людей.
— Он адвокат?
— О! Великий адвокат!
Мысль о том, что она может повстречать господина Пакари, внезапно поразила ее, и ей захотелось вернуться домой, отказаться от всей этой затеи, которая вдруг показалась ей опрометчивой, а то и опасной; но Андре уже показывал своей кожаной, истертой вожжами перчаткой на обрамляющую Пикодри рощицу.
В одиннадцать часов господин Пакари обычно спускался в парк и поджидал там почту. Он всегда вскрывал письма с некоторой тревогой, что, однако, не мешало ему нетерпеливо ходить туда-обратно по аллее перед приходом почтальона. Летом он никогда не выходил за ограду сада. Затылок его с годами стал шире, отчего пристежной воротничок врезался в шею, и во время ходьбы господин Пакари все время оттягивал его пальцем. Его высокая фигура и бритое лицо на фоне природы Пикодри казались особенно тяжеловесными и мощными.
Альбер подошел к отцу; показывая на Берту и Андре, он тихо сказал:
— Это друзья, о которых я тебе говорил… кузены Катрфажей…
Господин Пакари посмотрел на Берту и, держась очень прямо, протянул Андре свою крупную ладонь.
— Почтальона, молодой человек, вы случайно не видели?
— Нет, месье, — непринужденно ответил Андре, — почтальона я не видел. Впрочем, здесь столько проселков!.. Достаточно малейшего куста…
— Нет, — сказал господин Пакари, устремляя на Андре свой властный взгляд, — у почтальона есть свой определенный маршрут. Он идет сначала от Пон-Советра до Сент-Илера, а потом от Сент-Илера прямо по дороге.
— Я представлял себе сельского почтальона более поэтично, — сказал с улыбкой Андре. — Какие прекрасные деревья!.. Я здесь еще ни разу не был…
Господин Пакари, озадаченный вольной манерой, в которой с ним разговаривал стоявший перед ним отрок, опустил глаза на свой орден Почетного легиона, потом стал разглядывать свои старые брюки. Альбер подошел к Берте.
— Видите, этому саду не хватает садовника, — сказал он. — Господин Бриссон не любит тратиться. Тем не менее здесь можно найти очень милые уголки… У нас здесь тоже есть своя теннисная площадка; правда, от нее осталась только проволочная сетка… А знаете, я ждал вас вчера утром, — говорил Альбер, идя рядом с Бертой. — Когда я договаривался с Андре, то называл среду. Я решил, что вы испугались грозы… но здесь дождя не было. Сегодня утром я вернулся на свой наблюдательный пункт… когда увидел ваше сиреневое платье в коляске!.. Как все-таки хорошо, что Мари-Луиза заупрямилась! Похоже, у Андре с моим отцом полное взаимопонимание… Взгляните… прогуливаются, словно старые друзья… Этот юноша просто поражает меня!
— У вашего отца такой грозный вид, — сказала Берта. — Как вы полагаете, не показался ли ему странным мой приезд?
— Ну что вы, все нормально… Я объясню ему…
— Нам нужно будет уехать отсюда в полдвенадцатого, — сказала Берта, поворачиваясь в сторону Андре. — Сейчас который час?
— Вы же только что приехали!.. Посмотрите… вот наш огород. Овощей там нет уже пять лет, но зато в сезон цветения от этих вот бордюров из белых гвоздик идет такой аромат… Вы любите инжир? Две или три ягоды на вершине дерева еще остались. Я сейчас залезу по лестнице в эту чахлую оранжерею… Вы не жалеете, что приехали?
— Да нет, это очень интересно… Думаю, нам следует пойти к Андре, — сказала Берта, когда они обогнули маленькую дубовую рощицу.
— Подождите, мы вернемся по этой аллее… Я часто гулял по этим тропинкам, думая о вас…
Альбер остановился.