Читаем Эпизоды за письменным столом полностью

Ты думаешь, что дерево — это дерево. Но вот приходите вы со своими объективами, своими смягчающими изображение линзами, своей ретушью, — и любая неприметная взъерошенная береза кажется памятником природы. А если на курорте растут всего три сосны, вы умудряетесь сделать такую фотографию, словно там огромный высокоствольный лес. Вы ведь не слышите проклятия туристов, которые попались на ваш обман.

Вы просто обрезаете пейзаж там, где вам это подходит — в формате девять на двенадцать или десять на пятнадцать, а нам достается все остальное. Шум, грязь и цены на комнаты вы не фотографируете. У вас маняще сияет солнце, а дождь — живописная нежная полутьма; мы же обливаемся потом или подхватываем насморк, промочив ноги, потому что позволили вашим фотографиям увлечь себя. Если вы окажетесь в пустыне с одним фикусом и лошаком в качестве реквизита, вы сделаете из этого вечер в райском саду.

Но особенно преступны ваши портреты. Вы заманиваете милых, безобидных людей и превращаете их, словно заколдовывая, в напыщенных индюков. Любой трубочист становится у вас Отелло, любая швея — гейшей, а темноволосая бюргерская дочка — обязательно Астой Нильсен[71]. Но самое страшное заключается в том, что эти люди, которых вы выманили из благодатного счастья незначительности, потом чувствуют необходимость соответствовать своим портретам.

Например, Лора, очаровательное дружелюбное создание, была предназначена для того, чтобы стать счастливой женой. К несчастью, она попала в руки одному из этих мастеров диафрагмы, который сделал ее фотографию, где она получилась женщиной-вамп. Это пробудило в Лоре честолюбие; внезапно она начала нескромно одеваться, говорить о фильмах, хвастать тяжелыми психическими комплексами и таким образом полностью уподобилась своему портрету. Результатом стало то, что она своими капризами попортила многим жизнь, сделалась раздражительной, ведь все это не соответствовало ее сущности, и, наконец, начала вести беспутную жизнь и опустилась.

Я предостерегаю вас, господа, от мести разочарованных! Самые циничные из вас утверждают, что единственным препятствием для создания художественной портретной фотографии всегда является только модель, и поэтому гораздо лучше сначала щелкнуть, а уж потом отретушировать до блеска…

Господа, вы угроза государства, вы вызываете семейные конфликты, вы создаете непонятых женщин и разрушаете семейные отношения! Ваши фотографии заставляют сравнивать, и эти сравнения не в пользу действительности! Это — анархизм…

В этот момент маленький, невзрачный оратор получил пощечину от геркулесоподобного фотографа Гешвиндера, который затем мужественно, под громкие аплодисменты вытолкал его из зала.

(1928)

Новый проект фирмы «Ульштайн» и предложения по изданию иллюстрированного журнала для автолюбителей

Несколько дней назад ко мне зашел мой преемник из редакции иллюстрированного журнала для автолюбителей «Эхо Континенталь» (издательство «Континенталь, каучук и гуттаперча Ко.», Ганновер) и сообщил, что с первого апреля он нанят издательством «Ульштайн» для нового издательского проекта, который должен появиться в начале осени.

Одновременно он спросил меня, не хочу ли я принять в нем участие: он мог бы предложить Ульштайну план, над которым я уже давно работаю.

Без сомнения, Ульштайн хочет издавать иллюстрированный журнал для авто- и мотолюбителей, потому что сильно ощущается нехватка хорошего журнала такого рода.

Есть только плохо редактируемые газетенки, например «Общая газета для автолюбителей», «Новая автогазета» и т. д., и скудно замаскированные пункты приема объявлений, например «Мотор» и т. п. Больше ничего!

Хорошо редактируемый автомобильный журнал, за которым стоит солидное издательство, имел бы большой успех у подписчиков и рекламодателей.

Два примера из практики.

Когда я возглавил редакцию «Эхо Континенталь», журнал издавался тиражом 30000 экземпляров, распространялся бесплатно, был слабым в смысле редактуры, имел две страницы объявлений и требовал примерно 8000 марок ежемесячных субсидий…

Через полтора года, перед тем как я перешел в «Иллюстрированный спорт», тираж журнала составил 100000 экз., в том числе 15000 распространялись по подписке, сам журнал стал в три раза толще, имел первоклассное оформление, 15 страниц объявлений (по 2000 и 3000 марок) и, будучи рекламным журналом, приносил фирме «Континенталь» ежемесячную прибыль примерно в 8000 марок.

Прилагаю два номера, один — начального периода, второй — периода перед моим уходом.

«Континенталь» и сегодня покрывает издержки на этот журнал из доходов от рекламы и размещает огромное количество бесплатной рекламы.

Если это удалось рекламном у журналу, который большей частью распространялся бесплатно, то хороший журнал для автолюбителей может рассчитывать по меньшей мере на такой же успех.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Общежитие
Общежитие

"Хроника времён неразумного социализма" – так автор обозначил жанр двух книг "Муравейник Russia". В книгах рассказывается о жизни провинциальной России. Даже московские главы прежде всего о лимитчиках, так и не прижившихся в Москве. Общежитие, барак, движущийся железнодорожный вагон, забегаловка – не только фон, место действия, но и смыслообразующие метафоры неразумно устроенной жизни. В книгах десятки, если не сотни персонажей, и каждый имеет свой характер, своё лицо. Две части хроник – "Общежитие" и "Парус" – два смысловых центра: обывательское болото и движение жизни вопреки всему.Содержит нецензурную брань.

Владимир Макарович Шапко , Владимир Петрович Фролов , Владимир Яковлевич Зазубрин

Драматургия / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Советская классическая проза / Самиздат, сетевая литература / Роман
Хиросима
Хиросима

6 августа 1945 года впервые в истории человечества было применено ядерное оружие: американский бомбардировщик «Энола Гэй» сбросил атомную бомбу на Хиросиму. Более ста тысяч человек погибли, сотни тысяч получили увечья и лучевую болезнь. Год спустя журнал The New Yorker отвел целый номер под репортаж Джона Херси, проследившего, что было с шестью выжившими до, в момент и после взрыва. Изданный в виде книги репортаж разошелся тиражом свыше трех миллионов экземпляров и многократно признавался лучшим образцом американской журналистики XX века. В 1985 году Херси написал статью, которая стала пятой главой «Хиросимы»: в ней он рассказал, как далее сложились судьбы шести главных героев его книги. С бесконечной внимательностью к деталям и фактам Херси описывает воплощение ночного кошмара нескольких поколений — кошмара, который не перестал нам сниться.

Владимир Викторович Быков , Владимир Георгиевич Сорокин , Геннадий Падаманс , Джон Херси , Елена Александровна Муравьева

Биографии и Мемуары / Проза / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Современная проза / Документальное