Сознание вернулось, но вот чувствительность тела — нет, и шум в ушах усилился. Хотя какие-то ощущения всё же были, я почувствовал, что с меня убрали что-то тяжелое, мешающее дышать и удалось вздохнуть с облегчением. Как оказывается, это здорово! Да этого даже не понимал, что что-то мешает. Ноги и руки начало покалывать. Так бывает, когда отнимается конечность, ну а тут всё тело. Что-то больно ударило по рёбрам, но сил пошевелиться не было, удалось только испустить приглушённое мычание.
«Интересно, а где я?» — пришла мысль. Последнее, что помнил — авария. В автобус, где он находился, врезался на полном ходу дальнобойщик, уснувший за рулём. Потом что было? Память упрямо не хотела возвращаться. Когда начало функционировать зрение, появились сначала размытые силуэты. Только спустя некоторое время эти силуэты начали фокусироваться и превращаться в людей, деревья, облака. Прислушавшись к словам, которые до этого были просто шумом, понял, что народ решает куда идти.
— Нужно идти в администрацию, — раздавался звонкий женский голос, тот самый, визгливый, — я свои права знаю! Мне срочно нужно домой! Я им такого не прощу, они у меня на коленях ползать будут, извиняться, но я и в прокуратуру напишу!
Это вопила белокурая девица лет двадцати. Тощая, но красивая. Если бы не её истеричность, была бы очень привлекательна. Но как же болит голова! Да ещё этот её визг, переходящий временами на ультразвук, раскалывающий голову.
Сел, обхватив уши руками, чтобы уменьшить интенсивность этого античеловеческого оружия. Да, оказалось, что лежал я дольше всех. Остальные уже на ногах были. Поднялся и огляделся. А народу здесь было много и всё молодёжь около двадцати-тридцати лет. Наверно с сотню человек. Здесь — это поляна на границе леса и поля. В лес вела грунтовая дорога, заросшая травой, видимо давно ей не пользовались, а начиналась она от деревни и вела от неё через поле к кромке леса, вплоть до нашего места... появления? Короче — до нас.
Наконец народ, разбившись на несколько групп, потянулся по дороге в поле. Один из парней подошёл ко мне:
— Ну ты что, не очухался до сих пор что ли? — он по доброму улыбался и вызывал доверие. — Меня Андрей звать, а тебя?
— Олег, — пожал я протянутую руку. — Да, чего-то до сих пор не отпускает, в голове шумит.
— Понятно, давай помогу, если что, — предложил он, но увидев выражение моего лица, поднял руки вверх на уровень груди, ладонями ко мне. — Ты не подумай, я не из этих, заднеприводных, просто смотрю ты еле передвигаешься, да и оклемался самым последним. Опирайся на плечо, если что, да и пошли.
Пошли мы рядом, потихоньку переговариваясь. Оказалось, что все визги этой белокурой дамы были из-за меня. Видите ли моя рука ей помешала — под её задницей оказалась, а то, что её ноги на моём пузе лежали, видимо её ещё больше вывело из себя, вот и визжала, кляла всех. Обещала в суд подать за домогательства.
Чем ближе подходили к деревне, тем больше становилось вопросов. Мало того, что нас вырядили в средневековое трепьё, так ещё и деревня мало чем от этого средневековья отличается. Линий электропередач и газопровода — нет. Вместо стекол на окнах какая-то матовая субстанция, живности нет, людей нет, насекомых и тех нет. По крайней мере мух и комаров, что должны быть в такой местности, не наблюдалось, а бабочки и кузнечики не в счёт.
Крыши домов покрыты обычными досками, некоторые укрыты толстым аналогом соломы. Может камышом? Не на одном из домов не было видно металлопрофиля или металлочерепицы. Да что уж говорить, шифера тоже не было видно! Заборы — все сплошь деревянные. Если какой-то не досками закрыт, то тонкими жердями, переплетёнными ветками. Плетень — так вроде называется эта конструкция.
Дома большие, двух видов — примерно шесть на двенадцать или восемь на девять метров, почти все одинаковые, будто по шаблону делали. Внутри дома либо одна, либо две печки. Спартанская обстановка — стол, две или три скамьи, пара деревянных кроватей в зале, а на кухне — стол, небольшой шкаф, одна-две полки под посуду. Иногда попадались табуреты. Ткани в домах не было, даже на кроватях. Слой соломы или сена вместо постельных принадлежностей. Зато нашлась глиняная посуда, ухваты, кочерёги, деревянная утварь. Ножи и те деревянные. Наличие на каждой кухне большой бочки, примерно литров на двести, предполагало, что водопровода здесь тоже нет и приносить воду нужно откуда-то.
С водой проблема решилась — в деревне было четыре колодца, но постоянно таскать с собой глиняный кувшин только для того, чтобы попить — не было никакого желания. Зато деревянную кружку Олег прихватил и, вызволив из недр колодца ведро чистой, освежающей воды, с удовольствием выпил. Его примеру последовали многие, набравшие в домах различной посуды.