Мои знания лилипутского были еще не столь хороши, и я многое не понимал из их быстрого разговора. Ее светлость закатывала глаза, говорила на повышенных тонах, ее слова прерывались рыданиями, раза два-три она подходила к моей ноге и дергала меня за чулок, словно ища подтверждения своим словам. Я же помалкивал, предпочитая не вмешиваться в сию семейную оказию. И оказался прав. В конечном счете все разрешилось ко всеобщему взаимному удовольствию: ее светлость возвращается домой, а его светлость не возражает против ее регулярных визитов ко мне.
Мы расстались друзьями, и хотя ее светлость, уходя, недовольно надувала губки, я отвесил ей глубокий поклон, будучи уверен, что мы еще встретимся, и от горечи нынешнего прощания в ее сердце не останется и следа.