Меня поцеловали. Сладко и очень нежно. Так, что снова все мысли отошли на второй план, а некоторые даже забылись на время. И в этот раз хмельное забытье продолжалось и продолжалось, заполняя меня всю — от макушки до кончиков пальцев.
— Сделаешь, как я просил? — голос Марвелла звучал вкрадчиво и чуть хрипловато.
— Да… — а у меня голоса вообще почему-то не было. Я могла только шептать.
— Ни во что влезать не станешь?
— Честное ведьминское.
— Хорошо, — лорд директор кивнул, чуть отстранившись, и что-то вложил мне в руку. — Держи.
Это оказался телефон, вернее, связующий артефакт, похожий на те, которыми пользовались в Мидгарде, только с одной единственной кнопкой.
— А как…
— По нему можно связаться только со мной, активировав сигнальную панель. Экстренно, в крайнем случае. Слышишь?
— Да, — подтвердила я.
— Все… Мне пора.
Кирстен прикрыл глаза, но я все равно увидела мелькнувшую в них вспышку боли.
Так мы и стояли у окна, обнявшись, и не было силы, что могла сейчас разлучила нас. Ну, кроме долга, ответственности и прочего…
— Иди, — выдохнула, разжимая пальцы.
И он ушел, напоследок обернувшись в дверях.
— Два дня, — напомнили мне.
—
А я…
— Кажется, пора вернуть в библиотеку книгу Димари Эша, — протянула задумчиво, ни к кому конкретно не обращаясь. — Издание редкое, желающих много, и нам ее выдали совсем ненадолго.
—
Гримуар мой, конечно, преувеличивал, но было приятно, что в главном он меня поддержал. Общение с библиотекарем ведь никак нельзя считать самостоятельным расследованием. Это просто часть учебного процесса, верно?
Легла спать я уже на рассвете, так что ночь закончилась стремительно. А утро началось с сюрприза.
Во-первых, я проспала и подскочила лишь, когда Зимина изо всех сил забарабанила в дверь и завопила пожарной сиреной:
— Воронцова, скорее! Вечно из-за тебя опаздываем!
Собираться пришлось быстро. О книге отца я не забыла, но решила пока не брать ее с собой. Рано. Слишком много адептов толчется в библиотечных залах днем, лишь к вечеру народ постепенно расходится, и все более-менее затихает. Перед ужином — самое удачное время, чтобы отыскать гоблина Зервегля и поговорить с ним.
— Фартук и перчатки захвати, — напомнила Наташка, зорко следившая за моими метаниями по комнате. — У нас две лабораторных.
Об этом я тоже помнила. И, если практическая работа по бытовой магии походила на выступление иллюзиониста, то с ядами — а по общей магии мы сейчас проходили именно их — следовало обращаться с предельной осторожностью. И, как на зло, именно это занятие значилось сегодня первой парой.
В класс, заставленный столами с колбами, горелками и прочим инвентарем, мы вбежали самыми последними. Госпожа Игль, ассистент магистра Абукара, уже раздала парные задания.
— Задерживаетесь, девочки, — строго произнесла она. — Вот, держите и действуйте строго по плану. Зимина, вы слышали? Строго по плану.
Нам протянули листок. Взяла его я, а Наталья, ничуть не смутившись, бодро ответила:
— Я всегда действую по плану, госпожа Игль. Все трагические случайности — не более, чем роковое стечение обстоятельств.
С практикой подруге не везло. А поскольку работали мы в паре, то не везло и мне. Постоянно что-то происходило, вырывалось из-под контроля, вспыхивало, взрывалось, принося нам и окружающим массу неприятностей. Обиднее всего было то, что теорию я знала просто отлично, и профессор Абукар часто приводил меня в пример.
— Яды — опасные вещества, адепт Зимина. Любое неосторожное движение может стать для вас последним роковым стечением обстоятельств, — напомнила Игль.
Да уж, создать яд — это не листики на голой ветке вырастить. Хотя… Зимина и в ветку на одной из лабораторных столько сил вложила, что случайно вырастила дерево, которое едва не разрушило своими корнями целое учебное крыло старейшей магической академии.
Мура почти сразу приучила меня к тому, что магия не терпит спонтанности и суеты. Хочешь получить большее — начни с малого. Наташка же любому делу отдавалась полностью, без остатка, от всей своей огромной и щедрой души. Наверное, это неплохое качество для друга и близкого человека, но для мага-недоучки — едва ли не фатальное.
Сегодня нам предстояло из листьев одного практически безвредного растения и корней другого не менее милого кустарника создать нечто зловещее и совершенно жуткое — тонко настругав, а затем оставив томиться на медленном огне. На выходе получалась субстанция, смертельно-опасная даже просто при попадании на кожу. При приеме внутрь она приводила к мгновенной агонии и гибели в страшных муках.
Все шло по плану ровно до момента нагревания. Дальше везение закончилось.