Схолия.
Самодовольство действительно есть самое высшее, на что только мы можем надеяться, ибо (как мы показали в т. 25) никто не стремится сохранять свое бытие ради какой-либо цели. А так как это самодовольство (по кор. к т. 53, ч. III) от похвал все более и более увеличивается и укрепляется и, наоборот (по кор. 1 к т. 55, ч. III), порицанием все более и более смущается, то отсюда понятно, почему нас всего более привлекает слава и почему мы едва в состоянии влачить жизнь в позоре.Доказательство.
Приниженность (по опр. 26 аффектов, ч. III) есть неудовольствие, возникающее вследствие того, что человек созерцает свое бессилие. А так как человек, поскольку он познает самого себя через истинный разум, предполагается постигающим свою сущность, т. е. (по т. 7, ч. III) свою способность, то если он, созерцая самого себя, постигает свое бессилие в чем-нибудь, то это происходит не потому, что он познает себя, но (как мы показали в т. 55, ч. III) потому, что его способность к действию ограничивается. Так что, предполагая, что человек представляет свое бессилие вследствие того, что познает что-либо могущественнее самого себя, познанием чего он определяет свою способность к действию, мы представляем себе этим только то, что человек познает себя самого отчетливо (по т. 26), а это увеличивает его способность к действию. Поэтому приниженность или неудовольствие, возникающие из того, что человек созерцает свое бессилие, возникают не из истинного созерцания или разума и составляют не добродетель, а состояние пассивное; что и требовалось доказать.Доказательство.
Первая часть этой теоремы доказывается так же, как предыдущая. Вторая же явствует из простого определения этого аффекта (см. опр. 27 аффектов, ч. III). Ибо подобный человек сначала дозволяет победить себя дурному желанию, а затем неудовольствию.Схолия.
Так как люди редко живут по руководству разума, то эти два аффекта, именно приниженность и раскаяние, и, кроме них, надежда и страх приносят более пользы, чем вреда; а потому если уж приходится грешить, то лучше грешить в эту сторону. В самом деле, если бы люди, бессильные духом, все одинаково были объяты самомнением, то они не знали бы никакого стыда и не боялись бы ничего, что могло бы, подобно узам, объединить и связать их друг с другом. Чернь (толпа – vulgus) страшна, если сама не боится. Поэтому неудивительно, что пророки, которые заботились не о частной пользе, а об общей, так настойчиво проповедовали приниженность, раскаяние и благоговение. И действительно, люди, подверженные этим аффектам, гораздо легче, чем другие, могут прийти к тому, чтобы жить наконец по руководству разума, т. е. сделаться свободными и наслаждаться жизнью блаженных.Доказательство.
Это ясно из определений 28 и 29 аффектов.Доказательство.
Первая основа добродетели есть (по кор. к т. 22) самосохранение, и притом (по т. 24) самосохранение по руководству разума. Таким образом, тот, кто не знает самого себя, не знает основы всех добродетелей, а следовательно, и их самих. Далее, действовать по добродетели (по т. 24) есть не что иное, как действовать по руководству разума, и (по т. 43, ч. II) действующий по добродетели необходимо должен знать, что он действует по руководству разума. Таким образом, тот, кто страдает величайшим незнанием самого себя, а следовательно (как мы только что показали), и всех добродетелей, всего менее действует по добродетели, т. е. (как это ясно из опр. 8) в высшей степени бессилен духом, а потому (по т. 55) величайшее самомнение или самоунижение указывает на величайшее бессилие духа; что и требовалось доказать.Королларий.
Отсюда самым ясным образом следует, что люди, объятые самомнением и самоунижением, всего более подвержены аффектам.Схолия.
Однако самоунижение может быть легче исправлено, чем самомнение, так как последнее составляет аффект удовольствия, первое же – неудовольствия, и потому (по т. 18) второе сильнее первого.