Потом Нинни, вдову Эверетта Иммендорфа, определи ли готовить еду, для чего опустошили все скудные запасы.
— Это будет последний ужин на нашем нелегком пути, — сказал Уитни. — Завтра Господь приведет нас в землю обетованную.
Рагу получилось чуть гуще воды, но они съели его у костра и оно их согрело. Прихлебывая жижу, переселенцы оживились, даже послышались разговоры об освобождении. А посреди их разговора явилось доказательство правоты Уитни. Когда костер стал прогорать, из темноты за кругом света послышалось тихое покашливание, словно кто-то хотел вежливо обратить на себя внимание.
Стерджис, которого до сих пор трясло от страха, вскочил на ноги и схватился за ружье.
— В этом нет необходимости, — раздался мягкий голос. — Я пришел как друг.
Уитни встал со своего места:
— Тогда покажись… друг.
Незнакомец так и сделал, тотчас же выйдя на свет. Он оказался ниже ростом, чем любой из мужчин у костра, а двигался с легкостью человека, чей нрав беззлобен и мягок. Он был одет в роскошную шубу, и большой поднятый воротник обрамлял его лицо, когда он улыбнулся им так, будто здесь сидели не нищие переселенцы, а его благополучные приятели и он собирался присоединиться к их пиршеству. Только снег на ботинках указывал на то, что он действительно шел по снегу. Его одежда выглядела идеально, а каждая деталь внешности выдавала человека благовоспитанного. На фабренные усы, подстриженная бородка, перчатки из телячьей кожи, трость с серебряным наконечником.
Незнакомец этот, появившийся у костра, никого не оставил равнодушным. Шелдон Стерджис при виде его почувствовал глубочайший стыд за свою трусость и подумал: вот этот точно не наделает в штаны ни при каких обстоятельствах. Элвин Гудхью, почуяв запах одеколона, сложился от приступа тошноты пополам, и съеденная им порция варева полетела в догоравший костер. А Нинни Иммендорф, повариха, даже не обратила на это внимания, потому что в тот миг мысленно благодарила судьбу за свое вдовство.
— Как вы сюда попали? — спросила Марша,
— По дороге, — ответил незнакомец.
— А где ваш фургон? Незнакомца ее вопрос позабавил.
— Я пришел пешком, — объяснил он. — Отсюда до долины миля или две, не больше.
Все у костра зашевелились и заговорили, боясь поверить счастью.
— Мы спасены! — всхлипнула Синтия Фишер. — О боже, мы спасены!
— Ты прав, — произнес Гудхью, обращаясь к Уитни. — Сегодня Господь действительно нас хранил.
Уитни заметил, как на губах незнакомца промелькнула усмешка.
— И впрямь хорошая новость, — сказал Уитни. — Можно ли узнать, кто вы такой?
— Конечно, — ответил тот. — Меня зовут Оуэн Будденбаум. Я пришел сюда, чтобы встретить своих добрых друзей, но что-то я их среди вас не вижу. Надеюсь, с ними ничего не случилось.
— Мы потеряли многих добрых людей, — заметил Стерджис. — Кто вам нужен?
— Хармон О'Коннел и его дочь, — проговорил Будденбаум. — Разве они не с вами?
Улыбки на липах погасли. Возникла неловкая пауза, а по том Гудхью сказал просто:
— Их больше нет.
Будденбаум стянул с левой руки перчатку. Голос его остался бесстрастным.
— Правда ли это? — спросил он.
— Правда, — кивнул Стерджис. — О'Коннел… остался в горах.
— А девочка?
— Она последовала за ним. Все как он сказал. Их больше нет.
Будденбаум поднес ко рту руку без перчатки и погрыз ноготь на большом пальце. У него было на каждом пальце по кольцу, а на среднем — три.
— Странно, — произнес он.
— Странно что? — уточнил Уитни.
— Странно то, что столь богобоязненные мужчины и женщины оставили невинное дитя замерзать в горах, — ответил Будденбаум. Потом он пожал плечами: — Ладно, каждый делает то, что считает нужным. — Он снова надел перчатку. — Мне пора.
— Погодите, — остановила его Нинни. — Не хотите ли поесть? Еды у нас немного, но…
— Спасибо, нет.
— У меня есть остатки кофе, — предложил Шелдон. — Не хотите ли чашечку?
— Вы очень добры, — сказал Будденбаум
— Так посидите с нами, — настаивал Шелдон.
— Возможно, как-нибудь в другой раз, — промолвил Будденбаум, не отводя взгляда от их лиц. — Я уверен, когда-нибудь наши пути еще пересекутся, — продолжал он. — Каждый проходит спой путь, но дорога возвращается к своему началу, не так ли? Поэтому возвращаемся и мы. Тут у нас нет выбора
— Мы могли бы подвезти пас в долину, — сказал Шел дон.
— Мне не нужно 6 долину, — последовал ответ. — Мне нужно в горы.
— Вы с ума сошли, — со свойственной ей прямотой сказала Марша— Вы там замерзнете.
— У меня есть шуба и перчатки, — возразил Будденбаум. — И если девочка выжила в такой мороз, то, безусловно, смогу и я.
— Сколько раз? — начал Гудхью, но Уитни, который си дел напротив Будденбаума по ту сторону костра и изучал его сквозь клубы дыма, перебил:
— Пусть идет, если хочет.
— Вот именно! — согласился Будденбаум. — Что ж… доброй ночи.
Когда он уже повернулся, чтобы идти, Нинни вдруг вы палила одно слово:
— Трубы.
— Прошу прощения? — остановился Будденбаум.
— Там, в горах, мы слышали звуки труб. — Она оглянулась на спутников в поисках поддержки, но все промолчали. — По крайней мере, Я слышала, — нерешительно продолжила она. — Да, слышала.
— Звуки труб?
— Да
— Странно.