Читаем ЕВРЕИ И ХРИСТИАНСТВО полностью

И сказал человек: "На этот раз это кость от кости моей и плоть от плоти моей; она будет называться 'иша' ('жена'), ибо от 'иш' ('мужа') взята она". Поэтому пусть оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и станут они одной плотью.

Отношения мужа и жены во второй главе строятся уже не только в рамках биологического закона размножения, но как человеческая связь, что подчеркивается в словах: "и прилепится к жене своей". Стих "станут они одной плотью" еврейская традиция толкует как "создадут они одну плоть", имея в виду рождение ребенка, и относит его к зачатию и рождению Каина. Последовательность событий, таким образом, следующая: Всевышний помещает человека в Сад, налагает на него запрет, касающийся Дерева Познания; затем Он дает человеку жену, после этого возникают супружеские отношения между Адамом и Евой (стих 2:23), и лишь затем совершается грехопадение — нарушение запрета и изгнание из Сада.

Но почему же тогда рассказ о рождении первого ребенка идет уже после рассказа об изгнании из Сада Эденского? Почему только после слов об изгнании из Сада в книге Бытия сказано (1:4): "И Адам познал Еву, жену свою; и она зачала, и родила Каина…"? Ответ состоит в том, что здесь, как и во многих других случаях, понимание текста зависит от глубины знания языка. В ивритском тексте Библии глагол 'познал' ('йада') употреблен здесь в особой, достаточно редкой для книги Бытия грамматической форме "простого прошедшего времени", которое в библейском иврите имеет значение "событие, происшедшее ранее другого события, описанного выше" (в европейских языках этой форме приблизительно соответствует "давнопрошедшее", плюсквамперфект). Грамматически точный перевод этого стиха выглядел бы так: "И когда Адам [ранее] познал Еву, то она зачала и родила Каина". Здесь мы снова встречаемся с композиционным приемом, о котором упоминали выше: это ретроспекция, в которой есть новая информация — имя первого ребенка, Каина. Хронологическая схема библейского рассказа выглядит так: Всевышний создает мужчину и женщину, мужа и жену, затем они вступают в супружеские отношения ("прилепится к жене своей"), рождается ребенок ("станут плотью единой"), но имя ребенка пока не упомянуто в тексте. Когда же завершается (в основном) драма Адама и Евы, начинается новый рассказ — история их детей, развивающаяся уже после изгнания из Сада Эденского; тут и приходит время назвать их по именам: Каин и Авель.

<p><strong>9. ОБЛАДАЮТ ЛИ АНГЕЛЫ СВОБОДОЙ ВОЛИ? <a l:href="#n_29" type="note">[29]</a></strong></p>

Человек как субъект истории или как поле борьбы высших сил

Существует один теологический вопрос, на первый взгляд, не столь важный, но при дальнейшем углублении оказывающийся очень существенным для понимания человеческой психологии. В этом вопросе иудаизм и христианство радикально расходятся, и в его свете весьма характерно вырисовываются их основные различия. Речь идет о свободе воли ангелов.

В любом христианском тексте, в котором упоминаются ангелы (или их "падший" вариант — демоны), они не только мыслятся как наделенные свободной волей, но в этом качестве даже как бы превосходящие человека. Представление это восходит к самым истокам христианства и не претерпело никаких изменений на протяжении всей его истории.

"Кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил. Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола" — утверждается в "Новом Завете" (1-е Послание Иоанна, 3:8).

Вот что говорит о демонах православный духовидец Серафим Саровский:

Они гнусны, их сознательное противление благодати обратило их в ангелов тьмы, в невообразимые чудовища. Но, будучи по природе ангелами, они обладают необъятным могуществом. Малейший из них мог бы уничтожить землю, если бы Божественная благодать не делала бы бессильной их ненависть против Божия творения; но они пытаются погубить тварь изнутри, склоняя человеческую свободу ко злу" [30].

На теологическом уровне эти представления оформлены следующим образом:

Зло имеет своим началом грех одного ангела, Люцифера. И эта позиция Люцифера обнажает перед нами корень всякого греха — гордость, которая есть бунт против Бога. Тот, кто первым был призван к обожанию по благодати, захотел быть богом сам по себе. Корень греха — это жажда самообожания, ненависть к благодати, ибо бытие его создано Богом; мятежный дух начинает ненавидеть бытие, им овладевает неистовая страсть к уничтожению, жажда какого-то немыслимого небытия. Но открытым для него остается только мир земной, и поэтому он силится разрушить в нем Божественный план, и, за невозможностью уничтожить творение, силится хотя бы исказить его (то есть разрушить человека изнутри, совратить его). Драма, начавшаяся на небесах, продолжается на земле, потому что ангелы, оставшиеся верными, неприступно закрывают небеса перед ангелами падшими [31], — и последним не остается ничего, кроме как пытаться завоевать человека.

Перейти на страницу:

Похожие книги

А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2
А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2

Предлагаемое издание включает в себя материалы международной конференции, посвященной двухсотлетию одного из основателей славянофильства, выдающемуся русскому мыслителю, поэту, публицисту А. С. Хомякову и состоявшейся 14–17 апреля 2004 г. в Москве, в Литературном институте им. А. М. Горького. В двухтомнике публикуются доклады и статьи по вопросам богословия, философии, истории, социологии, славяноведения, эстетики, общественной мысли, литературы, поэзии исследователей из ведущих академических институтов и вузов России, а также из Украины, Латвии, Литвы, Сербии, Хорватии, Франции, Италии, Германии, Финляндии. Своеобразие личности и мировоззрения Хомякова, проблематика его деятельности и творчества рассматриваются в актуальном современном контексте.

Борис Николаевич Тарасов

Религия, религиозная литература