— Пока институтский господин не покинул нас грешных и не уволок с собой такие чудные игрушки, что он нам выдал, — он покатал в ладони черный кристалл, который неведомым образом влиял на его навыки Кузнеца, — надо успеть интегрировать модификаторы во все наши стволы.
— А для чего? Мы же воевать все равно не будем. Смысла же в этом нет никакого, или я опять чего-то недопонимаю?
— Ага,— очень широко улыбнулся Шибер.
В этом его «ага», без особого труда читалось «нуб-нубский и салага» и еще много подобного рода эпитетов. Интересный все же психо-портрет у этого бородача, есть в нем очень многое из детства. Его максимализм, непосредственность, желание жить только здесь и сейчас. И в то же время — это суровый и битый жизнью мужик, открыто смотрящий в лицо самой смерти. Может и я таким стану? Что происходит с психикой человека, когда ты переживаешь смерть? Если она быстра и практически мгновенна, то, наверное, особых изменений нет. А если обстоятельства раз за разом складываются так, что перед очередной перезагрузкой тело и мозг бесконечно страдают. Что получится в итоге? Ответ один — всё что угодно. Мозг, чтобы сохранить личность, может придумать такие выкрутасы, что и консилиуму мозгоправов не разобрать. А еще добавочно к этому всему надо прибавить бесконечный выброс стрессовых гормонов в кровь организма, от которого мозг тоже потихоньку съезжает. От такого каждый спасается, как может. Алкоголь и путаны — это первое, что можно найти в каждом стабе, потому как это не прихоть, а пароспускной клапан для психики.
— Чего завис? — Шибер помахал перед моим лицом рукой. — Не напрягай извилины, сам расскажу. Там просто все. Каждый раз как я занимаюсь модифицированием или чем-то подобным, я качаю своё умение. Вот так-то. Поэтому-то мы задержимся еще на часок.
— Столько времени я могу себе позволить. Но не больше, — на секунду задумавшись, выдал Декан.
Шибер кивнул и занялся делом. Даже с этим кристаллом, что являлся аккумулятором его сил, быстро дела не делались. Кристаллу тоже нужна была перезарядка, да и ёмкости он был не особо большой, как мне пояснили. Я же с сожалением вытащил амулет с фигуркой скарабея, покрутил его в руках. Расставаться с такой игрушкой не хотелось совершенно, где еще такую найдешь? Поэтому и решился поговорить с Деканом о его продаже.
— Вы сможете мне его продать? — напрямик спросил у старика. — Он же не привязанный, а это значит, что вы его недавно где-то нашли. Я прав?
— Пять великих модификаторов и три черные жемчужины, — назвал свою цену Декан.
Шибер стоящий рядом и слушавший нашу беседу присвистнул. Ну да, если говорить ценовыми категориями, то выходило где-то двести восемьдесят тысяч. Дорого. Нет, не так. Чертовски дорого! Но тот, чья жизнь зависит от маны и, имея такую сумму на руках, готов платить и больше. Без каких-либо разговоров и торгов вытащил требуемый для обмена товар на стол.
— Он твой, — кивнул Декан, забирая модификаторы и жемчужины.
— Шибер, для тебя есть работа! — я бодро выложил перед ним и амулет и оставшиеся у меня одиннадцать великих модификаторов.
Здоровяк кивнул и, почесав бороду, стал тыкать пальцем в амулет, что-то шепча себе под нос. После чего достал парочку своих модификаторов и сравнил их свойства с моими, хмыкнул неизвестно чему и снова убрал. А после мы все вместе подумали, что конкретно делать из амулета. Линию партии я озвучил, и на обсуждение времени много не ушло. Еще минут пятнадцать работы Кузнеца и мне в руки передали уже привязанный ко мне предмет.